Книга Рождество в Российской империи, страница 150 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

– Так уж получилось, что я могу быть уверен в невиновности Екатерины Петровны и отца Нафанаила – они вошли на первый этаж у меня на глазах. Также вне подозрений Лидия. Не потому, что она моя невеста, конечно же, а потому, что спряталась на кухне и не могла попасть оттуда на второй этаж.

– Ну спасибо! – саркастически заметила Лидия.

– Вынужден быть объективным, – пожал плечами Василий Оттович. – Четверо людей побежали в гостиную, откуда лестница ведет на второй этаж. Одного нашли убитым. Поэтому, думаю, вы понимаете, отчего у меня и, как вы понимаете, у полиции будут трое подозреваемых. Со столичными служителями правопорядка я дел, к счастью, не имел, но, в силу некоторого опыта общения с другими полицейскими и прокурорскими работниками, должен заметить, что чистосердечное признание облегчает участь преступника. А посему, пока мы здесь сидим и ждем городового, я бы предложил убийце сознаться и передать себя в руки сыщиков.

Сам Фальк счел тираду аргументированной и убедительной, а потому несколько расстроился, когда Ксения, Наталья и мадам Жаме промолчали. Вместо них вдруг подала голос Екатерина Петровна:

– А я, кажется, видела того мальчика, что зарезанным лежит.

– Уверены? – с интересом спросил Фальк.

– Можете мне не верить, но память на лица у меня отменная, – гордо ответила Островская. – При моем роде занятий это крайне нужная вещь. А то поставишь правило «Никаких гостей, особенно мужского пола», а некоторые как поведутся шастать…

– И что же, он здесь шастал? – уточнил Василий Оттович.

– Нет, он не шастал, – отрезала Екатерина Петровна. – Но я его видела ровно год назад. Столкнулась здесь, у главного дома. Он ведь тоже на льду поскользнулся тогда. Я уж думала, сейчас жаловаться пойдет, ан нет – вскочил и поспешил прочь.

– Очень любопытная деталь, – сказал Фальк. – И что же, вы говорили об этом полиции?

– Какой полиции, молодой человек, что вы? Они меня не особо-то и расспрашивали тогда!

– В таком случае дело принимает крайне интересный оборот, – задумчиво произнес Фальк.

– Почему мне кажется, что у тебя уже есть своя гипотеза о произошедшем? – поинтересовалась Лидия.

– Потому что так оно и есть, – просто признал Василий Оттович. – Если желаете, я даже могу ее озвучить, пока мы ожидаем отца Нафанаила с полицией.

– Я вот желаю! – подала голос квартирная хозяйка.

– Это дело вас вообще не касается, – проявила необычную для себя резкость Ксения.

– Еще как касается, милочка! – вскинулась Екатерина Петровна. – Коль злодея быстро поймают, то я смогу быстренько освятить флигель и заявить, что все слухи про проклятия самоубийцы и призраков – это просто грязные наветы завистников!

– Если возражений нет – тогда прошу внимания, – Фальк оглядел собравшихся и начал: – Прежде всего необходимо уточнить, что все мои умозаключения, за редким исключением, являются домыслами. Прошу простить мне эту вольность. Но у меня на руках достаточно свидетельств, чтобы выстроить гипотетическую картину произошедшего. Вернемся к самому началу – трагедии, что собрала нас здесь. Смерти, что была объявлена самоубийством на основании оставленной записки и косвенных свидетельств. Согласитесь, полиции гораздо проще списать смерть на трагическую случайность. Не знаю, каково было первоначальное заключение судебного медика, но, как я могу засвидетельствовать сейчас, гибель Федора Григорьева, несущая очевидное сходство с происшествием годичной давности, самоубийством не является. А посему – что, если Александра также была убита? В этом случае сегодняшний спиритический сеанс играет совсем другими красками. Особенно учитывая личность нашего медиума.