Книга Рождество в Российской империи, страница 83 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

Священник закончил.

– Ну что ж, теперь, с Божьей помощью, вас более никто не побеспокоит.

Он развернулся к двери и столкнулся с Безголовым. Тот стоял, преграждая ему путь. Священник пискнул. Безголовый протянул к нему руку. Священник швырнул кадило на пол, подхватил полы одеяния, обнажив толстые ноги почти по колено, сделал круг по классу и нырнул между призраком и стеной. Из коридора донесся удаляющийся топот.

Бегемотиха расхохоталась. Призрак медленно, как в танце, вылетел в центр зала, вытянул руки к пустому постаменту, замерцал, поклонился и исчез.

Только теперь женщины испугались. Они переглядывались в изумлении, как будто едва пробудились ото сна и обнаружили себя здесь.

– Пора расходиться, – произнесла директриса.

Класс постепенно опустел. Бегемотиха осталась одна. Она погасила все свечи, кроме одной, вынесла в центр класса стул, села на него и стала ждать. За окном началась метель.

Утро было почти обыкновенным. Девочки вернулись к занятиям. И хотя по строгим правилам института новости о ночных происшествиях не должны были дойти до учениц, они все равно все узнали, и теперь со смехом обсуждали подробности, большей частью додуманные. Только Варя не принимала участия в общем веселье. Она сидела, задумавшись, и только на математике морщинки на ее лбу наконец разгладились. В перерыве, когда девушки меняли класс, она успела шепнуть Софи и Анне:

– Я поняла, кто может знать про кадетов.

Те переглянулись. Следующий урок они слушали вполуха, а Варя что-то сосредоточенно писала на листке. Потом она тихонько запечатала его в конверт и спрятала среди учебников. После было рисование, и им не удалось поговорить. Бегемотиха строго шикала на них при малейшей попытке открыть рот или хотя бы улыбнуться. К их огромному удивлению, в классе она сама встала к учительскому столу.

– Господин рисовальщик сказался больным, – сказала она. – Но он оставил мне подробные инструкции. Полагаю, вы справитесь.

– Тристан струсил! – шепнула Аксинья.

– Ха! – фыркнула Анна.

Бегемотиха тут же оказалась рядом, и Варя, которая сидела поблизости, вдруг заметила, какие красные у нее глаза.

– Что вы изволили сказать? – переспросила Бегемотиха едко.

– Я… – промямлила Аксинья. – Просто очень рада, что нам не придется больше рисовать вазу.

– Верно, – подтвердила Бегемотиха.

Она поставила на место вазы статуэтку довольно уродливого бегемота. Девочки все, как одна, опустили головы, пытаясь не рассмеяться.

– Что это с вами? – спросила Бегемотиха. – Он не такой страшный. Рисуем!

И она уселась за стол. Ей под ноги попался забытый саквояж Тристана. Он выглядел довольно тяжелым. Бегемотиха протянула руку и одним движением поставила его на стол рядом с собой. Его стук как будто послужил сигналом.

Девочки погрузились в творчество.

– Я чуть не лопнула, когда она достала этого бегемота! – Аксинья шла по коридору, уже одетая для прогулки, и на ходу натягивала варежки. – Как думаете, она знает, как мы ее зовем?

– Если бы знала, нам бы голов не сносить, – брякнула Анна, не задумываясь.

Девчонки заливисто захохотали. Долго сдерживаемое веселье наконец-то вырвалось наружу, и они смогли вволю насмеяться и над священником, и над бегемотом, и над самими собой. Им удалось успокоиться только у самых дверей на улицу. Зимний холод и ясный мороз освежили их разгоряченные лица.