Книга Рождество в Российской империи, страница 81 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

– Все было не так! – Варя всплеснула руками и выскочила рядом с подругой. – Она защищала нас от призрака и потому не спала!

Девушки загалдели. Голос Бегемотихи с легкостью перекрыл нарастающий гвалт, обратив его в тишину:

– Ха! Призрак! Сроду не слышала большей ерунды. От вас, мадемуазель Натали, я подобного не ждала. Вы казались мне куда более здравомыслящей особой. С сегодняшнего дня я запрещаю вам брать в библиотеке английскую поэзию, исключая ту, что необходима для учебы. И если я еще раз услышу от кого-либо из вас хоть слово о призраке… Что такое?

Лица девушек застыли одинаковыми масками. Аксинья подняла руку и указала на что-то за ее спиной. Бегемотиха медленно обернулась.

У стены стоял, тихо мерцая, безголовый призрак. Когда его заметили, он шагнул к ним, переваливаясь, то исчезая, то появляясь вновь. Классная дама раскинула руки, закрывая девочек собой.

– А ну, сгинь! – зычно крикнула она. – Вон пошел!

Призрак приостановился и протянул к ней ладонь. По всей его фигуре побежали голубые искры, почти растворив его в сиянии.

– Не смей подходить!

Бегемотиха быстро обернулась, схватила что-то и швырнула в безголового. Предмет прошил его насквозь и разбился о стену. Призрак покачнулся, поднял руки к несуществующей голове, скорбно согнулся и вдруг исчез.

Девушки выдохнули. От всего пережитого они не могли даже кричать. Некоторые тихонько всхлипывали. Бегемотиха развернулась к ним и обвела их строгим взглядом.

– Сделаем так, – сказала она после некоторого молчания. – Переночуете в больничном крыле. Останетесь там, пока мы не решим, куда вас переселить из вашей спальни. Передайте Елизавете, что я распорядилась подать чай.

Ее спокойный голос возымел магическое действие. Девочки пришли в себя.

– Да, мадам, – ответил недружный хор.

Бегемотиха глянула через плечо и провела рукой по лбу. Рука дрожала.

– Хорошая была ваза!.. – пробормотала она. – Очень жаль.

Утром первым делом вызвали батюшку. Он освятил все коридоры, классы и дортуары, помахал кадилом и собрался было уйти, но Бегемотиха уговорила его остаться до сумерек. Правильнее было бы сказать «приказала», но никто не произнес этого вслух, оберегая достоинство священнослужителя. Это был кругленький человечек с густой бородой, тихий и слабохарактерный. Пойманный педагогическим составом Смольного, он только кивал и неуверенно благодарил, а потом ушел в институтскую церковь и сидел там, стараясь быть как можно незаметнее.

Девочек на день освободили от занятий. Им принесли уцелевшие вещи из дормитория и позволили взять рукоделие. Занятые работой, они отвлеклись от ночных страхов, и вскоре лазарет уже полнился смехом и веселыми голосами. Фон Блюмм, блестя глазами, о чем-то пошептался с Лизаветой, та ненадолго исчезла, а потом появилась с кульком из булочной. Старик торжественно заварил чай и разложил на подносе свежую выпечку.

– В честь наступающего Рождества и Нового года, – сказал он, и девушки радостно захлопали в ладоши.

За чаем Анне и Аксинье пришло в голову порепетировать мазурку. Ни та ни другая не обладали достаточным чувством ритма, чтобы танцевать без музыки, но им это не помешало. Они разыграли роли кавалера и дамы и жизнерадостно оттаптывали друг другу ноги. Фон Блюмм наблюдал за ними с нескрываемым восторгом.