Книга Рождество в Российской империи, страница 80 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

– Видишь, – грустно сказал ей юнкер. – Это все оттого, что у тебя есть голова.

А потом кто-то закричал:

– Пожар!

Наталья проснулась. Дормиторий горел. Варя стояла рядом и пыталась сбить пламя простыней, но ничего не выходило, и искры разлетались дальше. Кое-кто из девушек был уже на ногах.

– Будите остальных! – крикнула Варя.

Пламя почти дошло до двери. Сухие гирлянды и бумажные цветы, которыми девушки украсили комнату, сослужили дурную службу. Они горели, питая огонь и передавая его все дальше.

– Мы не выйдем! – крикнула Аксинья.

Она была права – наличники на двери уже полыхали, а окна были слишком высоко, чтобы прыгать. Варя огляделась.

– Всем завернуться в одеяла! Быстро! На головы надеть!

Она потянулась к дверной ручке, но тут же отдернулась – ручка была горячей. Огонь почти лизнул ее запястье, и она обмотала ладонь одеялом. На этот раз получилось.

– Живо, живо!

Девушки выбежали из огненной арки. Одеяла на них дымились.

– Пожар! – закричала Наталья.

Дальнейшее было как в дурном сне. Позже это вспоминалось калейдоскопом криков, хлопающих дверей и колючим холодом пола под босыми ногами. Девушки бежали по бесконечным коридорам, как были, в прокопченных одеялах поверх рубашек. Никто не удосужился зажечь свечи, и коридоры освещались только лунным светом, падающим из окон. От его синеватого сияния все вокруг казалось нереальным, фантастичным, и Варя почти ждала, что ее ноги оторвутся от земли и она медленно взлетит к потолку, не прекращая бега. Она уже не знала, в какой части института они находятся, и даже не пыталась угадать. В конце концов им велели остановиться. Варя огляделась.

Помещение выглядело чужим. Большие окна шли полукругом, освещая его куда лучше, чем недавние коридоры. Вся середина была пустой, будто в бальном зале, лишь у дальней стены стояли стулья, а в углу сгрудились то ли лестницы, то ли сложенные этажерки. Посредине стоял постамент с пузатой вазой, и свет от окна выбеливал на ее боку блик, похожий на любопытный глаз. У постамента лежал большой черный саквояж.

«Рисовальный класс», – сообразила Варя. Девушки потихоньку выравнивали дыхание и потянулись к стульям. Их остановил властный окрик:

– Минуту!

Они замерли. Бегемотиха стояла перед ними, скрестив руки на могучей груди. Она тоже была в ночной рубашке, но, в отличие от форменной, на этой были кружевные рюши. Неприбранные волосы разметались по плечам, оказавшись неожиданно длинными. Как и девушки, она была босиком. Все это вместе выглядело бы забавным, но ее глаза метали такие молнии, что комический эффект совершенно пропадал.

– Кто из вас, бестолковых девчонок, оставил горящую свечу?

Девушки стояли как статуи, не позволяя себе даже переглянуться, чтобы невольно не выдать подругу. Бегемотиха надвинулась на них.

– Вам лучше признаться. Если вас не беспокоит такая вещь, как честность и достоинство, то я заставлю вас по-другому.

Девушки молчали. Позади них был только постамент с вазой, но они чувствовали себя так, будто их прижали к стене.

– Хорошо, – выплюнула Бегемотиха. – Ни одна из вас не пойдет на бал, пока вы не скажете мне, кто это сделал.

Аксинья ахнула и тут же зажала рот ладошкой. Больше никто не произнес ни звука.

– Это я, – твердо сказала Наталья и выступила вперед. – Я заснула над книгой.