Книга Рождество в Российской империи, страница 98 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

Доктор Стим отпил кофе и внимательно посмотрел на Гестию. Та стояла, опустив в пол взгляд своих тусклых глаз.

Часы пробили полночь. Я сидел в библиотеке поместья, бездумно листая книги. На полках хранилось множество интересных томов, но читать их не получалось, мысли все возвращались к жуткому разговору за ужином. Вздохнув, я уже отложил было книгу, чтобы отправиться спать, когда из темноты коридора появилась массивная фигура купца-миллионщика.

Облегченно выдохнув, Чертопузов быстро подошел ко мне.

– Господь всемогущий, я думал, не найду вас, Виктор, а мне срочно нужна помощь. Вы же тоже из полиции, верно?

– Только недавно принят на службу.

– Виктор, в полиции, все знают, жалованье маленькое, сколько получать-то будете? Рублей сорок в месяц? Послушайте, вот, держите… – Дрожащими руками купец вытащил из сюртука пухлую, перевязанную бечевкой пачку ассигнаций. – Здесь десять тысяч. Да берите вы, я умоляю. Мне очень нужна ваша помощь. Я не должен остаться этой ночью один. Вы должны быть рядом, слышите? Это вопрос жизни и смерти!

Бесшумно выросшая за спиной купца Глафира Днепропетровна резко выхватила из рук Чертопузова пачку денег и несколько раз хорошенько стукнула брата ассигнациями по лицу.

– Хватит нас позорить, черт старый! Не слушайте его, Виктор, прошу вас. Опять он собутыльника себе ищет. Позор какой, ко всем в усадьбе с самого утра пристает, спасения от него нет! Он же на прошлое Рождество в церкви перед всеми иконами поклялся, что в одиночку пить не будет, а теперь, видите ли, страдает, холера толстопузая, что надраться ему не с кем. Скот! – Еще раз стукнув купца-миллионщика ассигнациями по лицу, Глафира Днепропетровна убрала пачку в пышный лиф и, фыркая, выволокла брата из библиотеки.

– Виктор, не верьте ей, они все меня здесь ненавидят! Они все здесь желают мне только смерти! – попытался было выкрикнуть Чертопузов из-за дверей, но Глафира Днепропетровна лишь дернула непутевого братца прочь, утаскивая его в темноту коридора.

Вскоре дом затих, погружаясь в сон. Ночь окончательно вступала в свои права. Немного почитав, я отправился спать. Однако спокойствия на душе не было. Укладываясь в постель, я не мог избавиться от беспокойства. Не зря ли я оставил Чертопузова одного? Его последние слова и тот умоляющий взгляд, что кинул на меня купец в самый последний момент, пробудили во мне чувство смутной тревоги. Впрочем, что может случиться с купцом-миллионщиком в хлебосольном доме семьи Асетровских? Успокоив себя этой мыслью, я наконец уснул.

Действие третье

Утром снегопад прекратился, а дым, что нес из столицы ветер, рассеялся, открывая глубокую лазурь неба. Светило яркое зимнее солнце, и заваливший двор усадьбы черный снег весело искрился в его лучах.

Я сбросил остатки сна и, широко зевнув, встал с постели. Было уже одиннадцать, и выспался я просто великолепнейше. Выданная мне комната была куда лучше и монастырской кельи, и уж тем более моего нового жилья, снятого неподалеку от Рафаилова сада.

Полюбовавшись чудеснейшим видом за окном я, приведя себя в порядок, спустился в столовую. Завтрак был уже готов. Чудесно пахло свежей сдобой и только что сваренным кофе, на льду лежали икра и чернорыбица, посыпанная маринованными веточками хищного хвоща, а на серебряном подносе розовели оранжерейные персики и груши.