Книга Рождество в Российской империи, страница 96 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

Впрочем, с этим роботом было что-то не так. Глаза, что должны были ярко гореть синим огнем, сейчас поблескивали слабым голубоватым светом. Движения были какими-то странными, рваными и несколько неуверенными.

Машина кивнула мне и поздоровалась мелодичным, но крайне механическим голосом. Оповестив нас о том, что ужин готов, она поклонилась и вышла.

Мы сели за стол. Зазвенела серебряная посуда. Ужин начался очень тепло и приятно, однако чем дольше длилась трапеза, тем сильнее нарастало напряжение. Несмотря на видимое радушие, я быстро понял, что мы с шефом приехали несколько не вовремя и домочадцам сейчас не до нас.

Хозяин дома некоторое время крепился, а затем начал что-то резко и зло выговаривать купцу-миллионщику Фролу Чертопузову, брату своей жены.

Супруга Асетровского, Глафира Днепропетровна, крупная дама с тугой косой и суровым взглядом, казалось, не обращала внимания на их ругань. Зато она с материнской любовью подкладывала самые лучшие куски кулебяки чиновнику особых поручений Варфоломею Кровохлебушкину, молодому франтоватому мужчине с тщательно завитыми усами и взглядом не менее масляным, чем лежащая на столе масляная же рыба. Ухаживая за чиновником, Глафира Днепропетровна все повторяла, какой же замечательный жених достался Златочке – ее ненаглядной дочке. Варфоломей принимал все это с весьма самодовольным видом.

Невеста же, Злата, юная девушка с огромными, полными слез глазами, сидела ни жива ни мертва, почти не притрагиваясь к еде. Ее плечи подрагивали, на щеках играл болезненный румянец. Лишь порой она умоляюще смотрела на гостящего в усадьбе корнета Подпатронникова. Тот, однако, сохранял показное спокойствие, лишь иногда кидая на жениха быстрый взгляд, в котором явно читалась неприкрытая враждебность. За весь ужин корнет не проронил ни слова, только время от времени отпивал мадеру из своего бокала. Чувствовалось, что он сдерживается из последних сил.

Зато доктор инженерных наук Вальтер Стим, приехавший с дружеским визитом из своего имения по соседству, не замолкал весь ужин. Он то рассказывал о новых открытиях империи в робототехнике, то пытался узнать у собравшихся, куда подевался написанный на картоне пейзажик, что раньше стоял на камине. Доктор, кажется, хотел купить его для своего кабинета.

Ужин прервали грохот тяжелых шагов и легкий перестук металлических каблуков. Пышущий паром бронзовый дворецкий внес не менее сильно пышущий паром бронзовый самовар.

Рядом с ним изящно шла Гестия с серебряным подносом в руках, на котором лежали пирожные. Поверх нежного белого крема виднелось черное и вязкое пепляничное варенье.

Поставив десерт на стол, машина подошла к хозяину дома и с поклоном что-то сказала ему на ухо. Асетровский кивнул и повернулся ко мне.

– Виктор, – обратился ко мне Асетровский, – Гестия сообщает, что подготовила вашу спальню. Если что-то понадобится, смело обращайтесь к ней. В любое время. Она здесь именно за этим. Впрочем, если что, можете зайти и ко мне в кабинет. Я побуду там этой ночью. Раз уж у Златочки завтра день рождения, мне нужно подготовить некий… подарок.

Асетровский загадочно улыбнулся и хотел сказать что-то еще, но Глафира Днепропетровна тут же перебила мужа:

– Ты главное отвар свой выпей и кукуй там, сколько хочешь.