Книга Рождество в Российской империи, страница 93 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

Оглядев себя в зеркало, я остался полностью доволен новой одеждой. Тщательно выправив прическу костяной расческой, я прыснул на себя одеколоном «Имперский», набросил поверх костюма новенькую шинель, закрепил на лице респиратор с меховой подкладкой и, переборов некоторую робость, отправился заступать на службу в сыскном отделении.

Город тонул в снегопаде. Черный снег образовывал гигантские сугробы. Видимость, и так ничтожная в фабричном дыму, вечно окутывающем Петрополис, теперь стала околонулевой. На рельсовых путях всюду были заторы. Гудели локомобили, ржали затянутые в респираторы кони.

Оскальзываясь на мазуте и черной наледи, вытянув голову и отчаянно пытаясь осветить себе путь слабым нагрудным фонариком, я продолжал идти. На секунду снегопад утих, и вдали проступил силуэт гигантской оранжереи Рафаилова сада на площади Невинных.

Миновав Фонтанную реку, где трудились коловшие лед буксиры, я, немного поплутав и сбившись с дороги, все же дошел до Львиного моста. Четыре железных автоматона сидели на его тумбах. Порыкивая, изрыгая пар, машины то и дело обметали себя своими стальными хвостами, пытаясь избавиться от падающего на их корпусы черного снега. Придерживая шинель, чтобы не зацепить острые когти охранных львов, я спешно миновал мост и остановился перед краснокирпичной громадой сыскного отделения.

Огромное здание, возведенное некогда как один из узлов городской обороны, поднимало к небесам высокую башню с собственным гелиографом и причальной площадкой для дирижаблей. Даже сейчас, в дыму и снегопаде, сыскное отделение производило сильнейшее впечатление.

Я вытащил из-под шинели карманные часы. Без пятнадцати. Все было отлично. Подойдя ко входу, я замер перед высокими, окованными металлом дверьми. Выдохнув, потянул ручку на себя.

Внутри было шумно и многолюдно. Сотрудники отделения, полицейские, уже ведущие каких-то людей, посетители – все они толпились в огромном главном холле. Шагнув в людской водоворот, я принялся искать шефа сыскного отделения. В кабинете его не оказалось, однако по подсказкам секретаря я обнаружил Парослава Симеоновича в общем рабочем зале на третьем этаже. Вокруг знаменитого на всю империю сыщика столпились сотрудники. Все они жадно его слушали, и я, не зная как обратить на себя внимание, нерешительно замер на пороге и прислушался к речи Парослава Симеоновича.

– …И вот так, с помощью одной только дедуктивной методы, я и нашел под париком вероломного графа Куролюбского алмазную диадему Екатерины Третьей, – гордо произнес сыщик.

– Браво, Парослав Симеонович, это просто невероятно! – восхитился кто-то из его подчиненных.

– А правда, что за это вам орден Станислава первой степени с шестернями обещают? – тут же вмешался другой.

Парослав Симеонович лишь снисходительно усмехнулся в усы.

– Орден, это что? Так – побрякушка. Главное, мне милая наша императрица отпуск дала! Я ж лет пять уже на отдыхе не бывал, а тут три дня целых! Вы представьте: три дня отпуска! Ох, как я их потрачу! Как же я их потрачу! Знаете помещика Асетровского? Изумительнейший человек! А какие у него пруды! Не пруды – царствие рыбное на земле. Он же меня давно еще приглашал, вот приеду к нему, и все три дня ни на миг от его прудов отходить не буду! Щучку ловить стану от рассвета и до заката! А может, и ночью тоже буду! Господи, хорошо-то как! Три дня, целых три дня, ну какое же это счастье! Ох, только б погода успокоилась.