Книга Рождество в Российской империи, страница 94 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

Начальник сыскного отделения пристально посмотрел в затянутое пеленой черного снега окно и лишь после этого обратил внимание на меня. Не прошло и минуты, как я уже был проведен в центр зала. Началось мое знакомство с сыщиками и агентами. Несколько конфузясь, я жал им руки, пытаясь хоть как-то удержать в памяти множество имен. Работа в сыскном отделении начиналась.

Действие второе

Первые дни службы пролетели очень быстро. Мне дали должность дежурного агента, и почти все время я курсировал между кабинетами, то нося бумаги, то выполняя просьбы сотрудников, то оповещая сыщиков о важных событиях. В остальное время я принимал заявления от потерпевших. Не раз и не два приходилось выполнять роль шофера, ибо из-за устаревшего штатного расписания в сыскном отделении просто-напросто не хватало рабочих рук.

Собственно, именно из-за этого все и началось. Целую неделю безумно довольный Парослав Симеонович рассказывал нам, как же здорово он проведет отпуск на рыбных прудах. И вот, когда дни его свободы наконец настали, отвезти шефа к помещику Асетровскому выпало именно мне.

Взяв служебный локомобиль, мы покинули сыскное отделение. Черный снежок медленно и красиво падал на улицы Петрополиса, однако, когда мы выехали из города, он быстро обратился в густой снегопад, который совсем скоро перешел в свирепую пургу.

Я буквально приник к бронестеклу локомобиля, силясь хоть что-то разглядеть в пелене черного снега и густом ядовитом дыму, что нес нам вслед из столицы бушующий ветер. С каждой минутой метель свирепствовала все сильнее.

Километр за километром мы, борясь с непогодой, преодолевали путь до усадьбы. Миновало несколько часов нашей поездки. За бронированными окнами исчез Искрорецк – небольшой фабричный городок на берегу Мертвого залива. Затем скрылись тонущие в черной метели деревни и полустанки. Наконец промелькнул подсвеченный фонарем столб, указывающий нужный нам километр. Я сбавил ход. Ориентируясь по проблеску семафора, едва видному в клубившейся пурге, я свел локомобиль с основной колеи.

Еще через четверть часа перед нами наконец возникли освещенные электрическими фонарями чугунные ворота усадьбы Асетровских. Заведя локомобиль на тупиковый путь, я уже собрался попрощаться с Парославом Симеоновичем, но шеф покачал головой.

– Нет, Виктор, ну куда? Такая метель, семафоров не видать. Нет-нет, обратно в столицу я тебя не отпущу. – Сыщик запахнул медвежью шубу. – Давай переночуешь у Асетровского, а завтра, по утречку, свеженьким вернешься в город.

– Позвольте, я не приглашен. Неудобно как-то.

– Неудобно, Виктор, труп из коллектора вытаскивать, а тут нормально все. Идем! – отрезал сыщик и распахнул дверь.

Более спорить я не стал. Сбросив пары локомобиля и оставив респиратор на месте (все же от столицы мы отъехали уже далеко), я вышел следом за шефом в круговерть черной метели. Увязая в сугробах, мы направились к воротам усадьбы Асетровских.

Чугунные створки ворот были плотно закрыты. Шеф нажал на электрический звонок. Прошла минута, другая. Холод все сильнее заползал под форменную шинель.

Наконец где-то впереди послышался нарастающий с каждой секундой лязг. Через метель навстречу нам шла огромная бронзовая фигура. Исторгая из себя клубы пара, грохоча и жужжа сервоприводами, к нам приближался тяжелый двухметровый автоматон, держащий высоко над головой яростно полыхающий ацетиленовый фонарь.