Книга Рождество в Российской империи, страница 95 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

– О! Вот и дворецкий пожаловал! – Парослав Симеонович радостно потер руки.

Самодвижущийся автоматон меж тем отпер калитку и с грохотом наклонился всем телом, изображая поклон. Могучая ручища приглашающим жестом указала на виднеющуюся в снежной пелене усадьбу.

– Ты, Виктор, не удивляйся, Асетровский в Инженерной коллегии раньше служил, так что у него весьма специфичные вкусы на слуг.

– Недешевое удовольствие. – Я посмотрел на дворецкого, фонарем подсвечивающего дорожку перед нами.

– Недешевое? – Парослав Симеонович даже выдохнул от возмущения. – Да в него ж денег и труда убухано, что в пирамиду фараонову. Я вообще не понимаю, как такие проекты финансировать можно. И ладно б я понял, если б болвана такого пушками обвешали, но дворецкий? Ты мне скажи, ну зачем ради баловства такого робота городить?

– Так он списанный, скорее всего, – тут же ответил я. Отучившись в духовно-механическом училище и поработав в Инженерной лавре, я считал, что неплохо разбираюсь в робототехнике. – К тому же, у государства сейчас такой курс. Империя желает тотальной роботизации страны. Через пятьдесят лет Инженерная коллегия обещает, что сумеет создать столько механизмов, что они будут трудиться везде. Фабрики, управления, ну и что делать, на войне, конечно.

Я вздохнул. Такое применение новейшей техники меня совершенно не радовало. Тем не менее я продолжил:

– Более того, уверяю вас, пройдет десять-двадцать лет, и в сыскном отделении тоже роботы повсюду будут.

– Господи, да только у нас их еще и не хватало. Что мы с такой дурой делать будем? – Парослав Симеонович кивнул на дворецкого.

– Ну их усложнят, миниатюризируют, да и к тому же есть куда более умные машины, те, в которые человеческий мозг помещают.

Шефа сыскного отделения передернуло. Я же продолжил:

– Однако сами понимаете, готовиться к внедрению всей этой техники надо уже сейчас, поэтому создается множество различных машин, на которых можно обкатывать технологии. Это, например, если не путаю, С.Л.У.Г.А. – 4. То есть Самодвижущийся Логически Урезанный Гражданский Автоматон четвертого поколения.

– Логически урезанный? – переспросил Парослав Симеонович.

– Ну в смысле у него в голове нет ни фрагментов человеческого мозга, да и логические машины совсем примитивны. Делает то, что ему указывают. Удобная вещь, я с такими в Инженерной лавре работал.

Между тем мы подошли к украшенному колоннами крыльцу. Автоматон распахнул перед нами высокие двери, и мы наконец вошли в блаженное тепло хлебосольного дома семьи Асетровских.

Аромат еды встретил нас с порога. Едва механический дворецкий принял наши шубы, как в коридоре показался опирающийся на тросточку хозяин дома. Поликарп Монокарпович Асетровский оказался высоким седым человеком с аккуратными усиками и умным, но крайне болезненным лицом.

При виде нас он широко улыбнулся, но от меня не укрылась скрывавшаяся в его глазах усталость.

Вскоре мы были представлены его семье и домочадцам, а после знакомства всех пригласили отужинать.

Механический дворецкий уже успел накрыть стол, помогала ему в этом служанка. Со спины я было принял ее за человека: невысокая, рыжеволосая, со сложной прической, легкая и хрупкая в отличие от работающего рядом с ней бронзового автоматона. Лишь когда я увидел ее руки из покрытого розовой эмалью металла, стало понятно, что в зале работает еще одна машина Инженерной коллегии. Я подошел ближе, и она обернулась. У машины было красивое фарфоровое лицо, на котором, впрочем, было видно несколько старательно замазанных сколов и трещин. Это была служебная машина модели «Гестия». Судя по типу фарфора и металлическим рукам, передо мной был один из самых ранних ее вариантов, если и вовсе не прототип. Когда я еще учился в За-Райском духовно-механическом училище, нас отправляли на практику в Инженерную коллегию, где я видел такие машины.