Книга Сердце шторма, страница 422 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

Улыбка Веры стала светлее, а грусть пронзительнее.

— Прощай, meu amor… — сказала она и ушла, не обернувшись.

Педру позволил себе понаблюдать за тем, как фигурка колдуньи петляет между деревьев, постепенно растворяясь в белом пологе. И улыбнулся самой менторской и бештаферской улыбкой, на которую был способен. Все-таки он хорошо обучил ее…

То, как Вера разыграла последние карты, как поставила себя в этом мире, было достойно уважения и гордости наставника. Но все остальное… Педру медленно выдохнул, подавляя подступающий вой, крепче сжал кулаки и расправил крылья.

Недостаточно… Не вовремя. Как было проститься тогда? Как исчезнуть, если не все вопросы решены? Что будет дальше? Как ты справишься, маленькая девочка? В чьих руках окажешься? Не мог он уйти, не проследив, не убедившись, что все будет хорошо. Не мог отпустить ее в новый шторм без подстраховки.

И теперь, наблюдая издалека, радовался, как любой ментор, тому,что больше не нужен повзрослевшим ученикам. Тому, какими он смог их воспитать.

К Вере подошла Любава, поздравила с помолвкой, поманила к себе и что-то зашептала на ухо. Алексей тактично отступил подальше и почти сразу протянул руку колдуну Сергею, догнавшему жену. Мирно, чинно, спокойно. Можно уходить. Но Педру не мог отвести взгляд от колдуньи, с улыбкой наблюдавшей теперь за тем, как дети играют с Кузей, наперегонки пытаясь оседлать большого кота.

На миг в Вере что-то изменилось. Прорезалось во взгляде грозовым отголоском, печальным переливом. И Педру поймал момент. Не смог отказать себе в последнем поклоне.

Сосредоточившись на заметных ему одному следах, потянулся к колдунье ледяным ветром. Зная, что она услышит, заметит. Примет прощальный жест, не поцелуем, так осознанием, что он был рядом до конца. Не стер, не выбросил как использованную вещь, а…

«СТОЙ!»

Голос колдуна взорвался в голове резко и неожиданно, в пыль разбил проложенную дорогу, оставив ментора без ориентиров. Педру понадобилось целых полмгновения, чтобы сообразить, откуда прилетела атака, и сосредоточить осознанный взгляд на Алексее Перове.

Колдун смотрел на него.

«ХВАТИТ. ТЕБЯ ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ, МЕНТОР. УХОДИ».

Слова не разорвались в сознании окриком и отчаянной попыткой повлиять, как когда-то на тренировочном поле, но, казалось, впечатались прямо в мозг, неизбежно, неотвратимо. Завибрировал на шее талисман блокировки силы, когда Педру попытался закрыться и выбить колдуна из своей головы. Алексей не сдвинул позиций ни на йоту. Только требовательно приподнял бровь.

«Хорошо. Вы не зря учились», — ответил ментор, кивнул и опустил взгляд.

«На страницах воспоминаний, живы все те, кто когда-то пели.

Шум океана и блеск заката, я всегда одинок и всегда со всеми…» — тихо мурлыкая фаду, Педру отправил в камин очередной листок. Посмотрел на огонь и вырвал следующий. Он сжигал их медленно, методично, наслаждался каждым тлеющим словом, остающимся только в его памяти. И будто снова становился по-настоящему верным и свободным, сбрасывая страницы как звенья сковывающей цепи, навсегда запирая прошлое, отрезая дороги и тропы.

Маленькая тень нарушила его уединение, возникла посреди зала быстро, почти неожиданно, не скрывая, впрочем, своей силы.

— Инеш, рад снова видетьтебя в Коимбре, — поприветствовал Педру. — Как прошло посещение Эрмиды? Убедилась, что я не сожрал вашу недоучку?