Книга Цветок с тремя листьями, страница 138 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Некоторое время Иэясу шел молча, а потом, словно невзначай, обронил:

— Скажите мне, дорогая, вы сегодня вышли замуж. Вы любите Хидэтаду или просто смирились с этим браком, как подобает приличной девушке?

Го облегченно выдохнула. Так вот что заботит этого человека. Всего лишь семейное счастье его любимого сына. Она повернулась вполоборота и широко улыбнулась:

— Я люблю господина Хидэтаду всем сердцем! — с жаром заверила она. — Никто и никогда не посвящал мне столь прекрасных стихов! Стать его женой — была моя самая сокровенная мечта!

— Вот оно что… — в голосе Иэясу появилась задумчивость, — звучит красиво… Но если вы так его любите, то зачем же нанимали синоби, чтобы его убить?

Го остановилась настолько резко, что даже покачнулась. Горло перехватило, в глазах потемнело, и в следующую секунду она сама не заметила, как ноги ее подкосились и вот она уже распростерлась у ног Токугавы Иэясу. Из глаз хлынули потоком горячие слезы.

— Господин… Господин! — она вцепилась руками в его колени и прижалась к ним лбом, оставляя на синем шелке его хакама белые следы. — Я никогда… Господин Хидэтада не должен был пострадать! Все было не так! Никто, никто не должен был, ни его светлость, ни мой племянник!

— Что? — в голосе Иэясу теперь послышалось крайнее удивление. Он наклонился и принялся рассматривать девушку, словно диковинного зверька, а потом высоко поднял брови, и его тон сменился на восхищенный: — Так я, выходит, угадал? Это и правда вы? Невероятно!

Он наклонился еще ниже и схватил Го за руку. Рывком подняв девушку с земли, он бесцеремонно потащил ее к ручью.

— Нам есть о чем поговорить, вы не находите, дорогая?

Возле самого ручья спряталась прикрытая плющом беседка, нижние ступени которой уходили в воду. Иэясу втолкнул девушку под зеленый свод и только тогда отпустил ее руку. Го прижала руку к груди и потерла запястье — кисть ощутимо ныла. А Иэясу присел на верхнюю ступеньку, так что его ноги почти касались кромки воды, и шлепнул ладонью рядом с собой.

Го села. Несколько секунд она безуспешно пыталась что-то сказать, но в результате просто снова залилась слезами. Иэясу помолчал немного, а затем осторожно положил руку на колено девушки. Го вздрогнула и повернула к нему заплаканное лицо. И увидела в его взгляде такое неподдельное участие, что от удивления перестала плакать. А он, слегка похлопав ее пальцами по колену, мягко и добродушно улыбнулся:

— Вам незачем плакать. От слез ваше очаровательное личико постареет раньше времени. Не бойтесь, вы теперь — Токугава. Вы принадлежите моей семье. И я смогу вас защитить от чего угодно и кого угодно. Вы верите мне? — он склонил голову к плечу, повернулся и с той же участливой улыбкой заглянул ей в лицо.

Го быстро кивнула.

— Вот, очень хорошо. Но чтобы я мог вам помочь, вам придется рассказать мне все. Всю правду, понимаете, моя девочка?

Го вздрогнула и сжалась, боясь дышать. И поняла, почему ее собеседник получил прозвище «тануки». Токугава Иэясу и вправду напоминал сейчас толстого добродушного енота. Но — кто знает, чем он обернется в следующий миг?[52]Она прекрасно понимала, что его могущества действительно хватит на то, чтобы защитить ее от кого угодно, но… Она прекрасно помнила, что этот человек когда-то казнил собственную жену и старшего сына за участие в заговоре против ее дяди, Оды Нобунаги, и самого Токугавы Иэясу. Но злые языки говорили, что вовсе и не было никакого заговора. Что это был лишь повод для того, чтобы сделать наследником своего рода сына любимой женщины.