Книга Цветок с тремя листьями, страница 2 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Юкинага остановился.

— Мне… не восемь лет, отец, — в его голосе слышалась явная угроза.

— Да? Тогда зачем ты вводишь меня в заблуждение?

— Я должен поехать к господину Като. Если кругом одни трусы, которые не высовывают своей головы из кустов из страха ее потерять, то я сам попытаюсь хоть что-то сделать.

— Что именно? Киёмаса не в тюрьме, чтобы ты мог перебить охрану и помочь ему бежать. Он всего лишь под домашним арестом и, я уверен, в отличие от тебя, не делает глупостей.

— Вы прекрасно знаете, что это значит! — Юкинага закричал так, что Нагамаса поморщился и прижал ладонь к уху.

— Не ори. Я убежден, что до этого не дойдет. Господин Хидэёси очень зол на Киёмасу, но он всегда любил его. И крайне сомнительно, что его гнев настолько велик и он прикажет своему приемному сыну покончить с собой.

— Вы не понимаете, отец… Господин Като… После того позора, что он пережил… будет ли он дожидаться такого приказа?

— Конечно, я не понимаю. Ты же его знаешь куда лучше меня. Юкинага, он в моих хакама[2]ходил полгода, потому что своих у него не было. И ты мне будешь рассказывать, что он будет делать, а чего не будет?

— Тогда тем более, я не понимаю…

— Вот. Теперь я услышал верные слова. Ты не понимаешь. Твое сердце рвется вперед быстрее твоей головы. Но потеряешь ты именно ее.

— А вы чего хотите? Чтобы я трясся за свою жалкую жизнь, как последний…

Нагамаса высвободил руку из-за спины и нанес быстрый хлесткий удар в горло. Юкинага отшатнулся, едва не сбил ширму, которая находилась у него за спиной, и только уцепившись за нее рукой смог удержать равновесие. Второй рукой он схватился за горло и закашлялся, но тут же выдохнул и шагнул вперед.

— В чем дело? Мало?

— Я… не позволю вам ударить меня еще раз… Отойдите с дороги, отец. Я прошу вас. Не заставляйте меня делать то, что я делать не хочу.

— То, чего ты точно не хочешь, Юкинага, это лежать за этой ширмой связанным. Не хочешь?

— Зачем, почему вы пытаетесь меня остановить?! Вы же сказали… Надо что-то делать!

— Надо, — неожиданно легко согласился Нагамаса, — но я пока не услышал от тебя ни одного достойного предложения.

— Почему я не должен ехать?! Мое место там, рядом с господином Като!

— Потому что ты дурак!

От внезапного крика отца Юкинага снова отшатнулся, словно от удара. И наклонил голову:

— Простите, отец.

Нагамаса усмехнулся:

— Не слишком-то похоже на простое беспокойство о свое командире, так? Ты знаешь, в твоем возрасте я тоже считал, что дзёси[3]— это очень романтично.

Лицо Юкинаги полыхнуло алым.

— Отец! — он едва не задохнулся. — Прекратите надо мной смеяться!

— Ну так веди себя как мужчина, а не как сопливый юнец! А теперь сядь, успокойся и скажи мне: ты действительно не понимаешь, почему тебе ни в коем случае нельзя сейчас не только встречаться с Киёмасой, но и вообще выходить из дома?

— Нет.

Тем не менее Юкинага опустился на колени и сел. Нагамаса обошел его, положил руку на плечо и легонько похлопал:

— Ты способен меня выслушать? Сейчас? Мне бы не хотелось ждать до утра, пока ты придешь в себя. Потому что ты прав: времени у нас действительно не много.

Он присел рядом с сыном и ненадолго задумался.

— Про тебя просто забыли, Юкинага, и Киёмаса, поверь мне, приложил к этому немало стараний, за что я очень ему благодарен. Но если кто-нибудь узнает, что вы сговариваетесь…