Книга Цветок с тремя листьями, страница 33 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Мальчишка набычился и снова ринулся вперед. Киёмаса слегка отодвинулся, пропуская его, и огрел палкой по спине.

— Ты останешься без завтрака, не я. Зачем мертвому еда? — он расхохотался и повернулся к служанке. — Эй, женщина! Чему твой муж учит сына? Горшки считать?

— Я вдова, господин, — женщина пригнулась к самому полу, словно прося прощения за свои слова.

— Вот как… — Киёмаса подошел к ступенькам и прислонил палку к стойке навеса. — Отчего умер твой муж?

— Корабль, на котором переправляли его отряд, утонул.

— Значит, воином был. И сына обучить не успел… Эй, парень, ты гордишься своим отцом?

— Да, господин, — мальчик опустился на колени и неловко согнулся: видимо, сильно болела спина после удара.

Киёмаса удовлетворенно хмыкнул, поднялся по ступеням и остановился возле служанки, задумчиво оглядывая ее.

— Вот что, — проговорил он наконец, — вечером перед закатом оденешься, накрасишься и придешь ко мне.

Служанка подняла голову и удивленно посмотрела на него, словно не понимая. Потом тихо всхлипнула, и по ее щекам покатились слезы.

— Эй! Что это за сопли? Или… — он наклонился, ухмыльнулся и сжал ее плечо. — Или тебя и так хватает мужской ласки?

Женщина снова всхлипнула, и плечи ее затряслись.

— Отпустите мою маму! — мальчишка, сжимая в руках палку, взлетел по ступеням.

— Что? — Киёмаса резко обернулся. Женщина за его спиной громко вскрикнула. Мальчишка стоял перед ним, и в глазах его плескался не то что страх — панический ужас. Палка тряслась в его руках, но он не отпускал ее, держа перед собой.

Киёмаса хохотнул и выставил вперед ладони:

— Эй! Убери свой меч, видишь, я сдаюсь?

Мальчик опустил палку и расплакался. Словно в ответ, женщина зарыдала в голос.

Киёмаса отступил на шаг.

— Что это за… — он наморщил лоб, — женщина, какого ёкая ты рыдаешь? Боишься?

Она дернула головой, не переставая всхлипывать.

— Глупости, не бойся. Никто из женщин еще не жаловался на мою грубость.

Она сильнее затрясла головой, не переставая рыдать.

— Так чего же ты ревешь тогда?! — зарычал Киёмаса. Эти слезы уже стали его откровенно раздражать.

— Я… — едва выдавила из себя служанка, — …боюсь, что господина приговорят… к смерти.

Киёмаса снова ошарашенно нахмурился, но тут же его лицо просветлело.

— Тьфу ты… дура. Понятно. Тогда вот что. Придешь после заката, когда стемнеет. Чтобы никто не видел? Понятно?

Женщина перестала рыдать и посмотрела на него. Губы ее тряслись. Ее лицо, даже залитое слезами, все равно было довольно миловидным.

— Ты поняла? — Киёмаса повысил голос, хотя то, что рыдания прекратились, обрадовало его.

Служанка торопливо кивнула.

— Тогда исчезни до вечера.

Она отползла назад, к ступенькам, схватила сына в охапку и скрылась.

Когда Киёмаса проснулся утром, солнце едва показалось над горизонтом. Но женщины рядом не было: видимо, она ушла еще затемно. Киёмаса усмехнулся. Женщины всегда казались ему очень странными существами. Впрочем, кто еще позаботится о ее детях, если муж погиб. Была в этом какая-то неправильность, но думать о таких вещах с утра Киёмаса не привык. Он подумает об этом после завтрака.

Он поднялся, повертел головой, разминая шею, взял меч и вышел во дворик, с удовольствием окунаясь в утреннюю прохладу.

Он уже закончил тренировку и умывание, когда до него донесся негромкий стук посуды. Киёмаса, довольно улыбаясь, поднялся по лестнице. Женщина оглянулась и поприветствовала его поклоном. И не ушла, когда он сел за столик и принялся за еду.