Книга Цветок с тремя листьями, страница 41 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Тятя… — Го глубоко вздохнула, — ты ведь сама выбрала этот путь.

— Да! Я выбрала сама! А ты, ты что сделала, чтобы отомстить за нашего отца? Валялась в постели с молодым безродным красавчиком? А теперь строишь глазки смазливому богатому мальчику?! И не смей мне тыкать спасением жизни. Этот спаситель искал не меня, а своего хозяина. И не его мне следует благодарить за спасение, а лишь исключительно богов. Ты спала когда-нибудь с вонючим стариком, а? С убийцей нашего отца и нашей матери? Улыбалась ему? Смотрела, как он своими скрюченными пальцами лапает твоего сына и пускает слюни?

— Что же ты не убьешь его, госпожа мстительница? Или твоя месть за нашу семью заключается в желании, чтобы я оглохла от твоих криков?

— Ты права, Го. Мне следует вести себя тише. Дай мне, пожалуйста, чай, а то у меня руки трясутся от злости.

— Вот, выпей и успокойся, — Го протянула Тяте чашку и покачала головой, — надо позвать служанку, чтобы убралась.

— Брось, — Тятя усмехнулась, — мне нравится смотреть на осколки. И мне нравится знать, что он чувствует, как я его ненавижу.

— Так это и есть твоя месть? — Го снова печально улыбнулась.

— Ты ничего не понимаешь, сестра. Ты и не помнишь ничего. А у меня горло перехватывает от запаха дыма, даже если это дым очага. До сих пор. Матушка отправила нас из Китаносе раньше, чем эти скоты подожгли замок. Ты действительно ничего не знаешь. Ты была слишком мала, когда горел Одани. И ты не видела, как отсекли голову нашему брату. Я смеялась и рыдала, когда узнала, что наш дядюшка сгорел живьем[17]. И знаешь что? Я думала, что проклятая Обезьяна хотя бы закончит войну и успокоится. Но они — они не успокоятся никогда. Как ты думаешь, сколько детей сгорело вместе с матерями в Корее? Я видела эти бочки с засоленными носами — этот ублюдок радовался им, как ребенок игрушкам. Они все — чудовища, Го. И твой милый мальчик вырастет таким же.

— И твой сын?

— Замолчи. Ты ничего не понимаешь. Хирои изменит все. Ты же помнишь, что говорила матушка? Нашему отцу предсказали, что его внук станет правителем этой страны! Именно поэтому Обезьяна еще жив. Он нам нужен. Если он сдохнет — как я смогу защитить Хирои? Род Адзаи будет править этой страной! Это куда важнее обычной мести. Люди больше не будут умирать в горящих замках.

— Что же… — Го еще раз вздохнула и взяла в руки чашку с остывшим чаем, — каждый идет своим путем. Ты — своим, а я — своим. Ты права: мы, женщины, должны заботиться о сохранении своего рода. И, знаешь, я бы не хотела, чтобы мой сын правил страной.

— Это почему?

— Потому что я не хочу оказаться вместе с ним в горящем замке.

* * *

Переезд в Осаку занял гораздо больше времени, чем думал Юкинага. И ему не слишком нравилось здесь. Одно успокаивало: это временно. Как только будут завершены восстановительные работы, он снова сможет вернуться в столицу. Из-за всей этой суеты он не успел встретиться с господином Като, а сейчас тот находился в замке при господине Хидэёси, и отец строго-настрого запретил туда даже приближаться. То, что господин Като был прощен, вовсе не означало, что его светлость окончательно сменил гнев на милость. Отец тоже почти все дни проводил в замке, и Юкинага уже просто устал слоняться без дела. Управление крохотным поместьем не отнимало у него много времени. Кроме того, новости, которые приносил отец, тоже не радовали. А теперь он отсутствовал уже больше суток. И это спокойствия не добавляло.