Книга Цветок с тремя листьями, страница 38 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Я здесь! — внезапно услышал Хидэтада приглушенный голос едва ли не у себя под ногами.

— Госпожа Ого?!

— Я в порядке. Просто помогите мне выбраться отсюда.

Хидэтада наклонился и с трудом вырвал из земли кусок деревяшки, по всей видимости, обломок крыши. В образовавшейся дыре тут же показалась маленькая женская рука. Он коснулся ее, и тонкие пальцы крепко сжали его запястье.

— Протяните вторую руку.

Хидэтада наклонился еще ниже и почувствовал под пальцами скользкий шелк. Осторожно сжал и начал медленно выпрямляться.

— Тяните сильнее, мне не на что опереться ногами.

Хидэтада дернул, и из пролома наконец показалась голова госпожи Ого. Подхватив девушку под мышки, Хидэтада вытащил ее и поставил на ноги. И смущенно заулыбался. Она в ответ негромко охнула, обняла его за шею и обмякла у него на руках.

— Воды! Найдите скорее воды! — испугано закричал Хидэтада, бережно поднял госпожу Ого на руки и стал осторожно спускаться вниз.

Хидэёси пошевелил пальцами на ноге.

— Киёмаса! Найди воды, и побыстрее. Я тоже умираю от жажды.

Киёмаса распрямился, как тростник из-под таящего снега. Несколько секунд он озирался по сторонам, а потом бросился к месту, которое, скорее всего, еще недавно было прудом. Добежал и остановился, тяжело дыша. Здесь, видимо, готовили празднество. Кругом валялись перевернутые столы, вокруг которых были разбросаны посуда и другая утварь. И все это плавало в многочисленных лужах грязной мутной воды.

Уцелел лишь высокий помост, на котором должен был сидеть его светлость во время торжества. Киёмаса кинулся туда и не ошибся: несколько бочонков с сакэ раскатились по сторонам, но не треснули. Он подхватил один из них, когда взгляд его наткнулся на перевернутую серебряную чашу, на которую он едва не наступил. Он наклонился, подхватил ее и помчался обратно.

— Вот, ваша светлость. Умоляю простить меня: воды я найти не смог, — он опустился на колени, не впуская из рук бочонок.

— Вот это Киёмаса! Я знал, что ты никогда не растеряешься, — обрадовался Хидэёси. — Открывай, чего ждешь?

Киёмаса откупорил бочонок, протер изнанкой своего косодэ чашу от пыли, зачерпнул сакэ и протянул Хидэёси. Тот взял чашу и подошел к рыдающей Тяте. Схватил девушку за волосы и повернул лицом к себе, подсовывая край к самым губам:

— Пей, — негромко скомандовал он.

Тятя захлопала глазами и послушно сделала большой глоток. И тут же закашлялась.

— Еще пей! — Хидэёси повысил голос.

Она глотнула еще раз и еще.

— Вот так-то лучше… — сказал Хидэёси и допил то, что осталось.

— Хидэтада! Иди сюда!

Хидэтада подошел и опустился на колени, продолжая держать на руках госпожу Ого. Хидэёси сунул ему чашу.

— Не зевай, мой мальчик, — сказал он и, наклонившись к самому уху, прошептал: — А ведь так еще удачнее вышло, а?

Он подмигнул и повернулся к стоящему в той же позе Киёмасе:

— Кстати, Киёмаса. А как ты здесь оказался, позволь спросить?

— Ваша светлость, — Киёмаса вскинулся, судорожно глотнул, но когда заговорил, его голос прозвучал совершенно спокойно: — После того как все это началось, я поспешил к вам на помощь. Сейчас, убедившись, что вы живы и с вами все в порядке, я готов отправиться туда, куда вы мне прикажете, и принять заслуженную кару.

— А не надо никуда ходить, Киёмаса… Хидэтада, ну-ка, дай мне свой меч.