Книга Цветок с тремя листьями, страница 52 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Мицунари сидел на полу, склонив голову набок и прикрыв глаза.

— Вот так, не шевелитесь, — Тятя осторожными движениями нанесла ему на щеку мазь и приложила сверху смоченную холодным душистым отваром тряпицу. — Так лучше?

Мицунари прижал квадратик ткани к щеке и ощутил прохладу и легкое покалывание. Боль не прошла, но ощущение, что к щеке приложили раскаленный уголь, стало меньше.

— Да, госпожа, благодарю вас. Мне, право, очень неловко…

— Глупости, — Тятя всплеснула руками. — Поверьте: мы, женщины, лучше, чем любой лекарь, знаем, как убрать отек с лица или свести синяк.

Она рассмеялась. Мицунари тоже улыбнулся — и теперь это получилось не настолько криво.

— А сейчас расскажите мне все. Не нужно мне лгать, Мицунари. Вам меня не провести. Кто напал на вас?

— Напал? Что вы… это не было… нападением. Да и кто бы осмелился напасть на меня в замке его светлости?

— Тот, из чьих покоев вы вернулись сегодня незадолго до полудня.

— О… Госпожа, от вас ничего не скрыть, — Мицунари с грустной улыбкой покачал головой, — но прошу вас оставить это между нами.

— Между нами?! Мицунари, мой благородный Мицунари! Почему вы не хотите, чтобы его светлость примерно наказал этого ужасного человека?

Мицунари опустил взгляд. Боль понемногу начала отступать, и говорить стало легче.

— Вас все еще пугает Киёмаса?

— Пугает? Конечно, пугает! Вам не понять, вы — не слабая женщина. Это ужасный, кошмарный человек. Да ведь вы и сами это прекрасно знаете. Зачем вы покрываете его? Или вы боитесь позора? Но это он избил вас! Разве можно назвать позором то, что вы не стали обнажать оружие в замке его светлости и что у вас достойные манеры, не позволяющие вести себя как грязное невоспитанное животное?

Мицунари вздохнул и пожал плечами. Улыбка на его лице стала виноватой:

— Что я могу сделать? Господин ценит и любит Киёмасу. И — вы видели — прощает ему абсолютно все. Даже если бы я пожаловался его светлости, он только посмеялся бы еще громче. Ну или приказал бы Киёмасе встать на колени, чтобы я ударил его в ответ. Киёмасу бы очень это повеселило, а я не хочу еще большего позора.

— Этому человеку не место во дворце, среди приличных людей! Вы спросили, боюсь ли я его? Меня передергивает каждый раз, когда я его вижу. Он ведет себя… как помойный кобель в период брачных игр. И смотрит на меня… так же. Я до сих пор не могу отмыться в тех местах, где он касался меня своими грязными руками. Фу.

— И что же делать? Я помню, вы однажды пытались уговорить его светлость убрать Киёмасу из замка. Разве он прислушался к вам?

— Вы правы, Мицунари, мой супруг питает странную нежность к отвратительным невоспитанным тварям, но… — Тятя вдруг победно улыбнулась. — Впрочем, предоставьте это мне. Не волнуйтесь, я женщина, а здесь нужна хитрость. Вы же не будете считать себя задетым, если вас защитит женщина?

— Моя госпожа… Ваша защита будет для меня огромной честью! И я буду перед вами в большом долгу.

— Глупости, Мицунари, — она коснулась пальчиками его губ, — какие между нами могут быть долги? Вы ведь следите, чтобы мой супруг пил по утрам отвар красного корня?

— Конечно, госпожа. Тем более что это идет на пользу не только его мужскому здоровью, но и в целом придает ему сил. А их ему сейчас так не хватает… Впрочем, если вы родите его светлости не только сына, но и дочь, его счастью не будет предела.