Книга Визионер, страница 123 – Женя Гравис

Соня была уже почти готова погрузиться в сентиментальную прозу, когда в приоткрывшейся двери снова возникла сиделка.

– К вам посетитель, Софья Николаевна. Молодой человек по фамилии Самарин. Пригласить?

Митя?

– Подождите! – Соня лихорадочно заметалась глазами вокруг себя. Книги, газеты, открытки, проклятые цветы… Где же… – Зеркало! Будьте добры, зеркало.

Сиделка прикрыла дверь изнутри, подошла к Сониной кровати и достала из кармана складное зеркальце с летящей ласточкой на жестяной крышке. За последние несколько дней особого желания разглядывать себя не было, даже во время водных процедур. По запястьям, лодыжкам и свободно висящей одежде Софья понимала, что похудела. Зеркало лишь подтвердило очевидный факт. Глаза запавшие, кожа прозрачная, скулы обострились. Бледная немочь. Настоящая дворянка. В иной ситуации мама была бы довольна.

– Вы прекрасно выглядите, – успокоила медсестра и участливо поправила выбившийся из причёски пациентки локон.

Соня лишь вздохнула.

– Жених? – понимающе шепнула сиделка.

– Друг, – ответила Софья и с некоторым удивлением обнаружила, что её бескровное отражение вдруг обзавелось румянцем.

Соня вернула зеркало, натянула одеяло до подбородка и кивнула:

– Я готова. Пригласите, пожалуйста.

– Митя, ну зачем ей цветы? У ней там наверняка цельные корзины всякой поросли уже. – Горбунов скептически уставился на начальника.

– Так принято же, – озадачился Самарин.

– Эх, молодёжь, – продолжал критиковать Семён. – Ничего не понимаете в… задушевном отношении. Поверь мне, я тридцать шесть лет в браке. Женщине надо дарить не то, что принято, а что ей по сердцу. Вот моя Надя, к примеру, от цветов только чихает, но любит шёлковые косынки. Понимаешь?

– Я ж не как… к женщине, как к другу иду.

– К другу, – хмыкнул Горбунов. – Тем более тогда. Глеб твой друг, ты бы ему тоже цветы в больницу притащил? Купи то, что ей нравится.

Видя, что сыщик по-прежнему пребывает в задумчивости, Семён достал открытку и положил перед Митей:

– Вот, мы все на обороте подписали, с наилучшими пожеланиями.

На открытке была нарисована румяная девочка, сидящая за богато накрытым столом. Торт, кексы, фрукты, баранья нога, колбасы… Сверху вилась надпись: «Уж не знаю я, как быть. Чем бы первым закусить».

– Она сладкое любит, – вспомнил Митя.

– Наконец-то догадался! – просиял Горбунов. – Иди уже… к другу. Привет от нас передай, не забудь.

* * *

Зайдя в палату, Дмитрий мысленно поблагодарил прозорливого Семёна. Комната была завалена цветами. А при виде коробки с клюквенной пастилой Соня улыбнулась и порозовела. Она казалась такой маленькой и беззащитной на фоне белых стен и разноцветных букетов. Только волосы ярко сияли. И глаза. Трогательно выглядывали из-под ворота рубашки тонкие ключицы. И запястья, сложенные на одеяле, выглядели совсем хрупкими. В груди неприятно кольнуло. Какой же он всё-таки идиот. Как допустил, что она оказалась в больнице?

– Все несут цветы, а сладости никто не догадался, – обрадовалась Софья.

– Как ты себя чувствуешь? – Митя пристроил коробку и открытку на тумбочке.

– Я за последние дни десятки раз отвечаю на один и тот же вопрос, – вздохнула Соня. – В общем-то хорошо, но есть одно осложнение.