Онлайн книга «Визионер»
|
Был серьёзный Башмаков с пунцовыми розами и Ирецкий с колодой карт. Сыграли несколько партий в пикет и рамс. Весёлые шуточки Владислава и необходимость считать очки и держать в голове карточные комбинации на время отвлекли от ноющей мысли о потерянном времени и ушедших воспоминаниях. Ирецкий даже позавидовал тому, что из Сониной головы выветрились некоторые эпизоды: «Эх, хотел бы я забыть, как, будучи нетрезв, сделал татуировку со львом, но его перекошенная морда на правой голени мне каждый раз об этом напоминает. Показать?»От разглядывания чужих ног Соня вежливо отказалась, но всё равно была благодарна хотя бы за поднявшееся настроение. Самым ценным источником информации оказалась Полина, которая влетела в палату в один из дней, звонко чмокнула больную в щёку и уселась на кровать. – Прости, что не пришла раньше, была за городом. Как себя чувствуешь? – Хорошо. Лина, ну хоть ты мне скажи, что случилось в тот день? – Как что? Мы были в музее, а потом ты просто исчезла. То есть задержалась в одном зале, сказала, что догонишь позже. Мы ходим-ходим, а тебя нет. Я всю галерею переполошила, искали тебя, но так и не нашли. Потом я к тебе домой приехала, и там уже узнала, что ты в больнице. – Так мы всё-таки были в Третьяковке? – Ты разве не помнишь? – вытаращила глаза подруга. – Нет. Доктор сказал, что у меня частичная амнезия. Я лишь помню, что собиралась в музей, и всё. – Ужас какой. Это очень странно. Мы были там вместе, а потом ты пропала. – Сама не понимаю, что произошло. А почему я задержалась? Может, кого-то встретила? – Не было в зале никого. Ты там одна осталась. Наверное, хотела рассмотреть какую-то картину. – Слушай, а при мне был зонтик? – Конечно, был! Ты ещё меня пыталась под него спрятать. Мы шли по мосту, было очень тепло, и ты переживала, что я обгорю на солнце. Помнишь? – Ничего не помню. – Хорошая моя, мне так жаль. Но ты не переживай. Я читала, что память быстро восстанавливается, если ты ещё в юном возрасте. Просто тебе надо выбраться отсюда быстрее. – Полина мрачно обвела взглядом казённую обстановку. – Уныние какое. Ты на фоне этих стен совершенно блёклая. – А ты очень хорошо выглядишь. Совсем как южанка. И немного похожа на… енота, – пошутила Соня. Руки и лицо подруги покрывал бронзовый загар, но вокруг глаз остались белые круги. – На енота? А, ты про это! Ты же всё проспала! Я теперь авиатриса, обучаюсь в лётном клубе. А загар неровный от защитных очков. Знаешь, какой там ветер на высоте? Глаза выдувает. – Никогда не летала, – призналась Соня. – Значит, так… Выздоравливай быстрее, и я тебя прокачу. Пролечу. Это от «летать» и «лечить» одновременно. Ух, тебе понравится! Визит Полины, при всей его полезности, оставил больше вопросов, чем ответов. Что произошло в музее? Как Софья оттуда вышла? Куда делся зонтик? Воображаемый попугай деловито чистил перья и отвлекаться на бестолковые разговоры не желал. Потом были бесконечные визиты медсестёр, какие-то уколы и таблетки, процедуры, долгие беседы с доктором, не очень вкусная больничная еда по расписанию и короткие прогулки по коридорам. Вставать ей пока разрешали ненадолго, и девушка начала маяться от скуки. Газеты давно были изучены вдоль и поперёк, и Соня в короткий период уединения размышляла, что бы ещё почитать. Выбор был невелик. Жалостливый роман Лидии Чарской, принесённый мамой, или подаренный княгиней Фальц-Фейн сборник её стихов. Оба хуже. |