Онлайн книга «Визионер»
|
Есть тут хоть какой-нибудь цвет, кроме белого? Вот, кажется, у изголовья яркие пятна. Соня повернула голову и обнаружила тумбочку, заставленную букетами и открытками. Тёмно-красные вызывающие люпины торчали длинными свечками. Незабудки пышным облачком окутывали низкую вазу. Рядом вздымалась большая охапка белых пионов. Впрочем, нет, уже не белых. Они пожелтели и на кончиках лепестков стали неприятно коричневыми. Как тут оказались вянущие цветы? Этот вопрос почему-то показался Софье наиболее важным. Надо непременно выяснить, почему внимательная мама не заметила засыхающие растения. А потом уже разобраться, где находится она сама и почему все спят. – Мама́… Голос показался сиплым и чужим. Соня закашлялась, и сиделка на стуле тут же открыла глаза и распахнула рот в изумлении. – Очнулась барышня! Господь милосердный, Анна Петровна, она очнулась! Загорская-старшая (а это на самом деле была она) вскочила со своего кресла и в момент оказалась возле кровати. – Сонечка, милая, наконец-то! Я так молилась! Боже, какое счастье, ты снова с нами! Мама плакала, обнимала лежащую дочь, целовала её руки и лицо. Да что тут происходит? Почему все так удивлены? Отчего мама заливается слезами и зовёт Соню не полным именем, как всегда? – Я позову доктора! – Сиделка выбежала из палаты, хлопнув дверью. – Сонечка, как ты себя чувствуешь? Лицо у мамы было очень взволнованное и уставшее. Морщинка между бровей обострилась, глаза припухли. – Нормально, – прошептала Соня, прислушавшись к себе и не найдя очевидных причин для беспокойства. И хотела было спросить про пионы, но дверь снова распахнулась, и в палату стремительно вошёл доктор – невысокого роста, худой, с седой бородкой и бакенбардами. Он очень ловко подхватил стул медсестры и уселся по другую сторону от кровати. Серые глаза под седыми бровями внимательно уставились на девушку. – Ну-с, Софья Николаевна, вы очнулись. Поздравляю. – Георгий Павлович, чудо-то какое. – Мама снова прижала к губам вялую Сонину руку, и на пальцы закапало что-то горячее. – Толика чуда вашими молитвами, Анна Петровна. А по большей части наука физиология. Я вам говорил: организм молодой, здоровый, оправится. – Я так признательна. Вы её исцелили. – Ну, медицина в таких случаях довольно бесполезна. У барышень, знаете ли, тонкая нервическая настройка, вот и перетянуло где-то струну. Всего лишь нужно было время на восстановление. Надеюсь, всё вернулось в норму. Но проверить, разумеется, стоит. Вы позволите, Софья Николаевна? Соня позволила. Пока лишь ясно, что она в больнице и с ней что-то случилось. Понять бы, что именно. Доктор между тем достал железную лопаточку, заставил открыть рот и сказать «а-а», посветил фонариком в глаза, потрогал лоб, приложил сухие ловкие пальцы к запястью, удовлетворённо покачал головой. Потом вытащил из кармана стетоскоп. Соня чувствовала себя куклой, которую бесцеремонно рассматривают и ощупывают со всех сторон. И молча потянула тонкое одеяло вниз. Под ним обнаружилась домашняя ночная рубашка – с кружевным воротом на завязках и вышитыми васильками. От этой внезапной родной находки почему-то стало тепло в груди, а в глазах защипало. Кажется, мамин плач заразителен. Доктор послушал сердце и лёгкие и одобрительно кивнул: |