Книга Визионер, страница 135 – Женя Гравис

Большая зала утопала в растениях, а пол был устлан китайскими соломенными циновками. На створке распахнутого окна мелодично позвякивала странная конструкция из тонких стеклянных трубок.

– Медитация – лучший метод расслабиться и отрешённо наблюдать за происходящим. У вас взгляд периферический, а у меня сферический. «Глаз мой огромен! Многогранен! Он зрит вперёд, назад, налево, вправо!»Увлёкся. Себя цитирую. В общем, ничто так не помогает работе воображения, чем акт медитации.

«Ну, точно секта. Практикуют групповые оргии», – решил сыщик. Как ни странно, Язвицкий сегодня на сектанта или фанатика совсем не походил. Наоборот, был серьёзен, почти не зубоскалил и не отпускал скабрезных шуточек. Было заметно, что своим детищем он по-настоящему гордится.

– Ничего противозаконного? – на всякий случай уточнил Митя.

– Если вы считаете преступными мыслительный процесс и тренировку дыхания, то мне искренне жаль органы правопорядка. Текстильный цех.

Комната была завалена разнообразным тряпьём, среди которого почти потерялись три барышни. Дмитрий присмотрелся к разбросанной одежде – попадались и рваные обноски, и вполне приличные вещи.

– Володя, Володя, – защебетали девушки. – Мы почти закончили твой костюм для премьеры!

– Пчёлки мои! – расцвёл Язвицкий. – Ну, показывайте.

Барышни разложили на широком столе одеяние, похожее на рыболовную сеть, украшенное бумажными фантиками, аппликациями в виде кошек, железными цепями и колокольчиками.

– А шуба как же?

– Красим, красим ещё!

Овчинная шуба на манекене отливала золотом и лазурью.

– Красьте, жужелицы мои. Мы решили спектакль поставить, – пояснил Язвицкий сыщику. – Реквизита много требуется, старьёвщики постоянно приносят. В конце сентября премьера, я в главной роли.

– И кого играете? – Митя разглядывал несуразный наряд, не в силах представить хотя бы примерную фабулу постановки.

– Ну очевидно же – Диоса Чудотворца.

Изучению биографии Святого Диоса Самарин в церковной школе посвятил немало времени. Ни кошек, ни колокольчиков, ни тем более золотых шуб в жизнеописании великого мага ему ни разу не встречалось.

– А вы приходите на премьеру. Вдруг понравится.

«Ох, сомневаюсь», – мрачно подумал сыщик, но на всякий случай кивнул.

– Скульптурный цех. – Владимир пригласил сыщика в очередную комнату.

В небольшой мастерской отчётливо пахло кислым хлебом. Подсохшие буханки были свалены грудой на полу. Серьёзная барышня в комбинезоне брала из большого таза размокший мякиш и лепила его на хлебную скульптуру. В очертаниях угадывалась фигура сидящего человека с протянутой рукой.

– Как называется ваше… произведение? – поинтересовался Митя.

– Подаяние, – буркнула барышня. – Не отвлекайте, пожалуйста.

Язвицкий прижал палец к губам и на цыпочках вышел, потянув сыщика за рукав.

– Я вам лучше живописную мастерскую покажу. Там более традиционно.

«Куда уж традиционнее», – опешил сыщик в следующем помещении, хотя уже дал себе зарок ничему не удивляться.

– Дыр бул щыл![42]– проорал стоящий на рояле человек, измазанный синей краской. Посмотрел на вошедших и с криком «Та-бу-э-шит!»плюхнулся вниз, на расстеленные матрасы, накрытые холстом. Судя по отпечаткам, попытка была уже пятой или шестой. Человек удовлетворённо оглядел свежий след и вновь забрался на рояль. Критически осмотрел картину сверху.