Онлайн книга «Посредник»
|
Глава 3, В которой мироздание дает знак – Три девицы под окном… Прозектор Глеб Шталь начал бодро цитировать Пушкина, но, увидев скептическое лицо Самарина, остановился. – Ну ладно, лишку хватил, – согласился он. – Тогда пусть будут мойры. – Кто? – непонимающе переспросил Митя. – Мойры. Парки. Норны. Рожаницы. Ты мифологию вообще не изучал, что ли? Дева, женщина и старуха. Вот, все три. Из-под простыней, накрывших стоящие под окном в ряд каталки, выглядывали три пары ступней – гладкие, мозолистые и сморщенные. Стены и полы прозекторской выглядели казенно-унылыми (ремонт каждый год откладывался), и даже яркое весеннее солнце, пробивавшееся через занавешенные окна, не придавало интерьеру ни теплоты, ни уюта. – Оставим мифы. Давай по фактам. Это все за ту ночь? – Ты просил только насильственно убитых и умерших при подозрительных обстоятельствах. Это все. – Какие-нибудь необычные отметины есть на телах? – А тебе какие именно нужны? Шрамы, рубцы, родимые пятна? – Да я и сам не знаю, – растерялся Дмитрий. – Темнишь, друг. Недоговариваешь. Если не знаешь, откуда у тебя сведения, что они могут там быть? «Не одной ли этимологии слова “прозектор” и “прозорливость?”» – подумал Митя. О ночном разговоре в чулане он не сообщил никому. И не собирался. Это казалось правильным, поскольку было его личным делом, в которое не стоит впутывать ни коллег, ни друзей, ни тем более любимую девушку. – Извини, Глеб, не могу сказать. – Ну, как знаешь. – Шталь привычным жестом взъерошил светлые кудрявые волосы. – Отметины есть на всех троих. Я покажу, а ты уже сам решай, какие тебе подходят. Глеб подошел к первой каталке. – Девица Веткина восемнадцати лет. Infarctus cordis[3]. – В таком возрасте? – Ее кто-то напугал до смерти. А сердечко и так слабое было. Дело у Вишневского, он ею занимается. А вот удивительное совпадение. – Шталь отвернул простыню. Под левой грудью девицы Веткиной виднелось родимое пятно. Розовое, в виде сердца. – Какая трагическая ирония, – заметил Митя. – Да, судьба не лишена черного юмора. Подойдет как отметина? – Возможно. – Ладно, давай к следующей. – Глеб переместился правее. – Разносчица Ильиченко, тридцать пять лет. Collum vulnus[4]. – Это та, из Мясного переулка? – Она самая. Которую муж пырнул вилкой прямо в сонную артерию. И снова занятное совпадение… Шталь откинул простыню, обнажив рыхлое белое бедро разносчицы. Россыпь родинок на коже отчетливо складывалась в изображение трезубца. – И правда любопытно, – заметил Митя, но особого интереса опять не проявил. – Второй знак тоже можно трактовать как предупреждение. Но я не определюсь, пока не посмотрю на третий. – Хозяин – барин. Ну, с последней дамой ты уже знаком. Старушка Зубатова. Laesio cerebri traumatica[5]. Без лишних предисловий. – Глеб молча вытянул из-под простыни худую морщинистую руку, развернул запястьем вверх. И, судя по изменившемуся лицу сыщика, остался доволен произведенным эффектом. – Вот она! Охотничья стойка шотландского сеттера! – удовлетворенно воскликнул Шталь. Самарин подался вперед и буквально вцепился глазами в старухину руку. – Почему шотландского? – не отрывая взгляда от зубатовского запястья, машинально спросил он. – Он тоже брюнет. Ну, теперь я вижу, что угодил. – Этого не может быть. – Дмитрий наконец посмотрел на доктора. |