Книга Посредник, страница 17 – Женя Гравис

– Не стоит утруждаться, Лев. Я ведь вырос при храме, забыл? Уж с магами-то смогу договориться. Занимайся пока девицей Веткиной, точнее, теми, кто ее до смерти напугал.

Вишневский молча кивнул. Но судя по поджатым губам, с начальником не согласился, хоть и не сказал этого вслух.

* * *

Магистерий Совета Восьми существовал с незапамятных времен. Примерно с тех же, когда на божественно-магическом житии Диоса выросла вера, а вслед за ней – и церковь. С тех пор две этих структуры тянули одеяло на себя, соревнуясь за влияние на государственную власть.

Церковь объявила Диоса богом, канонизировала и причислила к лику святых восьмерых учеников, занялась распространением учения по всему миру, строя храмы и сея слово божье. Она же активно искала и привечала новых одареннных, открывая церковные школы и монастыри. Идеологическое влияние церкви со временем стало довольно широким.

Магистерий пошел другим путем – напрямую. В исторических летописях упоминалось, что уже у первых русских князей служили «таинники из чародеев числом осмь». Долгие столетия Совет был чем-то вроде секретного министерства при текущем правителе, а члены Совета – восемь сильнейших магов по числу известных стихий – подчинялись лично царю, а потом императору.

Влияние их на монархию в ту далекую эпоху было весьма значительным. Но со временем, когда магия стала выдыхаться, престиж и могущество Совета ослабели. Тихий конституционный «переворот» 1905 года и вовсе положил конец значению магов в правительстве. Вновь созданное Министерство магических дел приняло на службу людей новых и молодых, а Совет Восьми с почетом проводили на заслуженный отдых. Читай – заниматься благотворительностью, магическими архивами и прочими вопросами, мало имеющими отношение к политике и государственному устройству.

В разгар Великой войны о Совете внезапно вспомнили, когда на фронте потребовались свежие резервы и хоть какое-то продвижение. Понимая, что военные действия увязли в болоте как буквально, так и фигурально, правительство бросило на прорыв лучшие магические силы с новым чудо-оружием.

Чем это закончилось, Митя, к несчастью, помнил, поскольку волей случая оказался практически в эпицентре тех трагических событий. После мощного взрыва в румынском Семиградье, так называемого Великого Разлома, не уцелел почти никто. Стихийный фон по замерам ученых просел почти до нуля, а дыра в магической сети быстро накрыла Европу, расползаясь на восток по всей Российской империи.

Церковь, разумеется, факт исчезновения божественно-магического фона над Россией отрицала как подрывающий основы веры. И отрицает до сих пор.

Что касается оставшихся в живых одаренных, то многие из них после Разлома поспешили уехать подальше – туда, где стихийной мощи осталось еще достаточно для поддержки магических сил. А отношения Совета с правительством, и до этого бывшие довольно прохладными, замерзли, как выплеснутые на мороз помои. Душок после бедствия остался примерно такой же.

Свои дела Совет вершил в тишине и тайне, а сведениями делился неохотно. Как водится, центральный Магистерий Совета находился в столице. Губернские и городские «отделения» – по всей Империи. Москва, как второй по величине город, могла позволить себе полный состав – из восьми магов. В городах поменьше набиралось три-четыре, в иных – и вовсе по одному, а при их отсутствии дела решались, так уж и быть, через церковников.