Книга Посредник, страница 141 – Женя Гравис

Карандаш замер у Сони в руке.

– Лина, это же… безрассудно.

– Ага, – кивнула та. – Зато расчетная тысяча семьсот литров топлива влезла.

Соня приподнялась на цыпочках, заглянула в кабину. Обстановка внутри была совершенно спартанская. Ничего лишнего, не говоря уже об удобстве. И в этой жестяной банке подруга собирается лететь через океан больше суток? Потом Соня бросила взгляд на носовую часть аэроплана и пришла в полное смятение:

– А где окна? Или как они у вас называются? Где передние стекла?

– А, это… – махнула рукой Полина. – Ими тоже пришлось пренебречь, потому что главный топливный бак вынесли на фюзеляж, прямо за двигателем. Поэтому переднего обзора нет. Зато есть боковой иллюминатор и перископ.

Соня закрыла лицо руками:

– Ты полетишь вслепую. Это полное безумие.

– Ну что ты, – похлопала ее по плечу Полина. – Глаза для летчика – это не главное. Зато у меня есть электромагнитный компас. Я не заблужусь.

Соне хотелось кричать от безысходности, а веселый тон подруги лишь подливал масла в огонь разгорающейся паники. Лететь одной, без приборов, по наитию, через океан – это просто самоубийство. И еще Соня с ужасом понимала, что отговаривать Полину бесполезно. Она все давно решила и не отступится. Не сейчас, когда на улице в радостном предвкушении собрался весь город.

– Ты не переживай так, – продолжала авиатриса. – Технически я ведь стартую из Парижа. До него почти три тысячи километров. Долечу туда, посмотрю, как себя ведет эта птичка. И если что, успею подправить недоделки. Но, полагаю, мы все рассчитали верно.

– За сколько… – севшим голосом спросила Соня, – …ты планируешь долететь из Парижа до Нью-Йорка?

– Часов тридцать – тридцать пять. Думаю лететь на малой высоте, чтобы сильно не тратить топливо, постепенно подняться до трех тысяч. Говорят, там сильная облачность. Я так высоко еще не поднималась. Вот и проверю.

– Там, наверное, холодно. У тебя же есть что-то теплое?

– Соня, у меня каждый грамм на счету. Не замерзну. Вот, посмотри лучше, как Володя красиво разрисовал.

Соня отрешенно рассматривала нарисованные на обшивке крылья и воздушные магические символы и ей нестерпимо хотелось разрыдаться. Но она старательно себя сдерживала. Может быть, в Париже Полина поймет, что этот аэроплан совсем не подходит для долгого перелета, и решит построить новый? И пусть это займет… еще год, например?

Толпа снаружи вдруг зашумела, а в дверях ангара появился Владимир Ильм (он же Язвицкий) – лысый и беззаботный, как всегда. Соня так и не перестала удивляться тому, что подруга выбрала себе в спутники этого дебошира, скандалиста и нарушителя порядка. Но, судя по всему, все недостатки художника Полина как раз почитала за достоинства.

– Полечка, Соня… – Он картинно отсалютовал обеим барышням. – Я подогнал экипаж.

Одет Владимир был в пурпурную римскую тогу с золотым кантом, а в ангар задом вползала позолоченная квадрига. И где он только ее раздобыл?

Полина вздернула бровь:

– Володя, а это не чересчур… пафосно?

– Радость моя, это пародия на пафос! Прицельно разящий символизм! Прошлое тащит за собой грядущее! Будущее взлетает ввысь, а минувшее остается на стылой земле. Четыре лошадиные силы против двухсот! И ты правишь этим крылатым табуном.

– Позер, – усмехнулась Полина.