Книга Посредник, страница 144 – Женя Гравис

Решено. С утра идти сдаваться. И все-таки зачем старушка Зубатова подсунула ему этого троянского коня? Из вредности? Хотела пошутить? Хорошие шутки. Со смертельным исходом. И скольким людям она сама так… помогла?

В голове у Мити внезапно возникла Дарья Васильевна, которая крадется темными переулками Хитровки, ведомая перстнем, указывающим на очередную жертву. И так год за годом… Чума. Она же Холера. Митя схватился за голову и отхлебнул прямо из горлышка. Картина выходила ужасающая. Вот она, серийная душегубица высшего порядка, не пойманная и ни разу не уличенная. Теперь понятно, почему Лазарь Зубатов назвал перстень мощным оружием, почему обитатели московских трущоб так боялись старушку, а работники приюта для животных – ненавидели. Из такого оружия, получается, можно убить любого и обставить как несчастный случай?

Мысли в сознании сыщика крутились все более одержимые и мрачные. И каждый глоток коньяка лишь усугублял бред. Раз уж старушка оставила такой убийственный подарок, могла бы и регламент к нему написать. А теперь с кого спросишь? С Лазаря Зубатова? С мадам Симы? Со священника? С Магистерия? Ясно, им всем нужен этот артефакт. Никто не скажет правды.

Но кто-то же должен знать, что это за смертельный перстень и как он действует? Очевидный ответ тут же пришел в голову, и Митя удивился, как не додумался до него раньше. Ну конечно! Тьма его наняла на это дело, так пусть тьма и ответит. Какого, собственно, черта!

Сыщик поднялся, недоумевая, почему пол и стены покачиваются, но решимость его не уменьшилась. Напротив – внутри окрепло стойкое убеждение, что он поступает правильно. А еще появилась какая-то задорная злость.

Сейчас он вытянет всю правду. А то играют, понимаешь, как с ребенком. Сволочи. Самарин, сжав бутылку, на нетвердых ногах дошел до кладовой, плотно закрыл дверь изнутри, уселся на ящик с картошкой и заорал в темноту:

– Эй! Слышишь меня! Я требую объяснений!

Несколько мгновений ничего не происходило. А потом морозный порыв ветра налетел стремительно и зло, так что перехватило дыхание и окоченели пальцы, все еще сжимавшие бутылку.

– Я тебе кто, девочка на побегушках?

Свистящий шепот на предельно высоких нотах буквально взрезал уши. Митя похолодел во всех смыслах и, кажется, даже немного протрезвел. Такой ледяной ярости в голосе он не слышал никогда.

– П-прости… те, – прохрипел Самарин, уже раскаиваясь в бесшабашной выходке. – Я просто хотел понять.

– Что понять?

– Все. Я сегодня толкнул человека к смерти. Этот перстень… Он собирает жертв, да? А я послужил посредником? Почему умер именно тот человек? В чем он был виноват? Зачем я вам понадобился?

Тьма молчала так долго, что Мите показалось – уже не ответит. Но она снова заговорила – уже без прежней ярости, но с явным раздражением.

– Зачем тебя наняли, надеюсь, ты помнишь. Перстень неважен. Он – не оружие, всего лишь инструмент. Не опаснее микроскопа, в который можно увидеть то, что скрыто от глаз. Ты увидел чуть больше, чем положено смертному. Но не настолько много, как дозволяется одаренным моей силой, что к лучшему. Тебя и эти-то незначительные мелочи почти свели с ума.

– Мелочи? Я человека убил!

– Самомнение. Немыслимое самомнение вкупе с немощной психикой. Извечная беда вашего рода. Кто ты такой, чтобы распоряжаться чужими жизнями? Твое присутствие ничего не изменило. Он бы умер сегодня в любом случае.