Книга Посредник, страница 186 – Женя Гравис

И снова она не дрогнула лицом – даже под вуалью. Прямо как господин Накагава. Черт, у японцев, пожалуй, стоит поучиться выдержке.

– Очень жаль это слышать, – тихо произнесла мадам.

– Он оставил записку, в которой признался в убийстве Дарьи Васильевны.

Статуя. Мраморная статуя под покрывалом.

– Я… подозревала, что он как-то причастен, но не могла увериться до конца. Нобуо был очень скрытным человеком.

– И верным слугой, полагаю?

– Очень.

– Настолько верным, что был готов взять на себя чужую вину?

– Простите?

– Я знаю, что это сделал не он. И вы знаете.

– Я не понимаю…

– Ради всего святого, может, хватит уже? Я не знаю, как вы это провернули, как убедили его. Пусть это останется на вашей совести. Честь, семья, долг – такие высокопарные слова. Вы все так держитесь за них, прикрывая патетическими фразами неприглядные поступки. Все – ради семьи. Ради того, чтобы сохранить репутацию. Вы как пауки в банке. Кусаете друг друга, пока не явится внешний враг. Тогда вы готовы на время сплотиться, чтобы изгнать и уничтожить чужака. И снова принимаетесь за старое.

– Ваши слова, Дмитрий Александрович, звучат крайне оскорбительно.

– Правда в большинстве случаев до омерзения неприятна. А порой и вредна. Теперь и я буду вынужден идти по лживой скользкой дорожке.

– В этом тоже я виновата? – Вопрос Аделаида Юрьевна задала безупречно вежливым тоном.

Митя осекся.

Действительно, сваливать на нее последствия собственных глупых ошибок – это уже слишком.

Но как же… тошно от этого всего.

– Тело в морге, – поднялся Митя. – Японский консул готов оказать вам содействие с похоронами. Прощайте.

Он успел сделать лишь пару шагов, когда услышал в спину тихое:

– Когда-нибудь вы поймете, Дмитрий Александрович. Когда у вас будет своя семья. Если она будет.

Озвученная Лазарем Зубатовым мысль о лжи во спасение начинала казаться Мите все более… заманчивой? Нет, ничего манящего и приятного в ней не было. Но следовало признать: ложная версия событий выглядела куда убедительнее.

Выбор между плохим и худшим.

На фоне выдуманной версии правда казалась чередой немыслимых совпадений, которые просто не могли случиться. И виной всему был сам Митя.

Не раздавал бы громких обещаний темным сущностям – допрашивал бы сейчас Веру в арестантской.

Теперь же, когда убийцу (ненастоящего) буквально принесли ему на блюдечке (то есть на бамбуковой циновке), мысль эта грозилась окончательно оформиться в отчет об успешном расследовании убийства старушки Зубатовой.

Праведный гнев внутри всячески против этого решения восставал, а холодный расчет, напротив, убеждал, что оно будет наиболее разумным.

Сообщить ли подчиненным истинную подоплеку событий? Но тогда придется рассказать все – с самого начала. С военных событий в румынском Семиградье, где его чуть не похоронило заживо. С участия тьмы в поимке Визионера. И заканчивая бестолковой ночной попыткой забрать настоящую убийцу из рук Смерти. Или лап? Какие у нее там конечности, если они вообще имеются?

Коллектив в Убойном отделе, конечно, замечательный. Понимающий. Возможно, они даже Мите поверят. Но всегда будут держать в уме, что начальник – потенциальный пациент Алексеевской больницы.

Туда его подчиненные в конце концов и доставят. Дружески, добродушно, с уважением и сочувствием. Передачки будут носить… Книги… Играть с ним в шахматы… Хотя нет. Смирительная рубашка как-то не располагает к настольным играм.