Онлайн книга «Посредник»
|
Настоящий момент, кажется, выглядел подходящим для откровенной беседы. – Я… – Митя для храбрости отхлебнул слишком много и прокашлялся. – Я ведь не рассказывал вам, как потерял мать. – Нет. – Она умерла при родах, когда я появился на свет. И я… – Самарин замолчал, не в силах выразить вслух мучившие его опасения. – Понимаю. И сочувствую. Но сегодня такого не повторится, даже не думай. Там врач, акушерка. Не сравнивай. Времена совсем другие. – Умом-то я понимаю, но… – Сердце болит. У меня тоже. Здравый смысл у нас, отцов, в такие моменты отключается. Эх, надо было, наверное, в больницу ехать. По крайней мере, там все эти… женские дела далеко от посторонних глаз и ушей происходят. В следующий раз так и сделаем. Николай Сергеевич перегнулся через стол и плеснул в Митин стакан еще жидкости. – По капельке. А то к рождению наследника ничего не останется. Ты мне лучше скажи, как там душегуб Визионер? Казнили? Говорить о работе было привычнее и легче. Или так столетний коньяк подействовал? Беспокойство и тревога, мучившие в последние часы, сгладились и стихли. Про серийного душегуба, которого ему пришлось выслеживать целый год, Митя был готов рассказывать без всяких дополнительных стимулов: – Да, я был на… процедуре. Все прошло по протоколу и без эксцессов. – Ну, слава Диосу. Он это заслужил. Я смотрю, в Европе с каждым годом растет число противников смертной казни. Да и у нас они тоже появляются. Думаю, когда-нибудь мы, как прогрессивные люди, откажемся от такой крайней меры. Но не сегодня, не сегодня… – Согласен. Хорошо, что хотя бы публично казнить перестали. Не самое приятное зрелище. – Он не раскаивался перед смертью? – Нисколько. Мне показалось, он даже был рад такому исходу. – Да, человеческая природа все-таки непознаваема. Но ты-то хоть облегчение почувствовал? – Откровенно говоря, нет. Вообще ничего не ощутил. Видимо, перегорело уже. – Что ж, это, пожалуй, к лучшему – как можно быстрее забывать плохое. Будем ждать хороших новостей. – Будем. Они сидели в тишине еще какое-то время, неторопливо прихлебывая коньяк и не тяготясь молчанием. Стук в дверь раздался неожиданно. Все та же служанка, уже без таза, вбежала в кабинет, присела в неловком книксене, разгладила складки на фартуке и радостно объявила: – У нас мальчик! Соня выглядела бледной и уставшей. Митя опустился возле кровати, прижался губами к взмокшему лбу жены и поправил спутанные рыжие волосы. – Как ты? – Ужасно, – прошептала Соня и улыбнулась. Несмотря на измученный вид, улыбка у нее была искренняя и счастливая. – Ты молодец, отлично справилась. Люблю тебя. Соня поерзала и бросила взгляд влево, где у окна стояла колыбель. – Хочешь посмотреть на него? – Конечно. Уверен, он такой же прелестный, как и ты. – Я кошмарно выгляжу. – Ты самая красивая. Отдыхай. Он поцеловал ее еще раз и подошел к кроватке. Акушерка, пухленькая и миловидная, достала оттуда маленький, туго запеленатый сверток. – Осторожно, голову придерживайте. Младенец был замотан так, что наружу выглядывало только личико – ярко-розовое и недовольное. Положа руку на сердце, ничего красивого в нем не было. Мало кто сразу при рождении выглядит привлекательно, но Митя бы никогда не рискнул произнести это вслух. Ребенок казался серьезным и сердитым – сурово сжимал крохотные губы и хмурил брови. Совершенно некстати в голове вдруг всплыл образ начальника Сыскной полиции – Карла Ивановича Ламарка. Как он так же хмурит брови и сжимает челюсти. Ну что за бред лезет в голову в такой волнующий момент? |