Онлайн книга «Посредник»
|
– И сочла, – подтвердила девочка. – А Милка слив не ела никогда. Все ходила, нюхала. Да и съела одну. И подавилась косточкой. А матушка ведь предупреждала… – Ах, она была так молода! – вдруг картинно воскликнула вторая девочка, чуть помладше. – Такая нелепая смерть! – и уткнулась лицом в плечо брата. Тот похлопал ее по плечу, приговаривая: «Ну-ну, милая, крепись». Выглядело это несколько театрально и наигранно, как будто дети копировали поведение взрослых на похоронах. Скорее всего, так и было. Если растешь при ритуальном доме, видишь этот скорбный обряд не единожды. Горюют как умеют. Но почему одни? Где взрослые? Самый маленький мальчик, едва достававший макушкой до кромки гроба, вдруг вытянул руку с зажатым в ней куриным перышком. Наверное, хотел положить сестре на память. Но старший брат с часами в руке, внимательно следивший за ходом стрелок, посмотрел на младшего укоризненно и покачал головой. Малец бросил перо и оттопырил нижнюю губу. – А где ваши родители? Почему вы тут одни? – тихо поинтересовался Митя. – А им уже не интересно, – махнул рукой один из мальчишек. – У нас это постоянно. То один помрет, то другой… – Как? Сколько? – обомлел Митя. – Да так… По-разному. Милка-то вообще неудачная вышла. Жадность до добра не доводит. Ничего, мы другую заведем, да? – Ага, – поддакнула девочка-подросток. – Я, пожалуй, ее желтую шляпку себе заберу. Ей она совсем не шла. Как на корове седло. – Седло! На корове! А-ха-ха! – залился звонким смехом самый маленький Хауд. Остальные посмотрели на него отнюдь не с осуждением, а с какой-то… надеждой, что ли. Смех у мальчонки вправду был заразительный, и в иных обстоятельствах… Бред какой-то. Сцена все больше напоминала абсурдный спектакль. Так, надо срочно найти старших Хаудов и учинить допрос с пристрастием. Почему их отпрыски провожают сестру одни? И почему вообще в их семье такая высокая детская смертность? Толстая муха, жужжа, опустилась на букет ромашек, переползла на руку усопшей. Дети напряглись, но не предприняли попытки ее согнать. Муха потерла лапки, взлетела и приземлилась девочке на щеку, переползла на нос… Остальные подались чуть вперед с каким-то азартным предвкушением. Диос всемогущий, да что здесь творится? – А-а-а-пчхи! – Юная «покойница» звонко чихнула и села в гробу, рассыпав ромашки. – Семь минут и тридцать три секунды, – резюмировал мальчик с часами. – Не рекорд. А Митю чуть не хватил на месте инфаркт. – Так нечестно! – возмутилась «мертвячка». – Муха не считается! – Считается! Мы тебя не трогали, все по правилам. – Ну и ладно. – Она все еще дулась. – Помоги вылезти. Митя в некоторой прострации наблюдал, как девчонка вылезает из гроба, отряхивая платье. – Это… что… сейчас… было? – в растерянности спросил он. – Играем мы. Непонятно, что ли? – грубовато ответил один из мальчишек. – В похороны? – Ну да. – А вы не пробовали что-нибудь… попроще? Прятки там, салки… – Дядя. – Мальчик посмотрел на сыщика как на полного болвана. – Не нравится – не мешайте. Я следующий! – и полез в гроб. «Сумасшедший дом», – вынес вердикт Митя, направляясь в сторону похоронного бюро. Вслед ему неслось: – И черничного варенья дайте мне! Тоже хочу синие губы, как у Милки! * * * Хауд-старший стоял в выставочной зале и рассматривал венки с тоскливой обреченностью. Венков было два: на взгляд Мити, одинаково уродливых и безвкусных. Один – с красной лентой и надписью серебром: «Спи спокойно, дорогой начальник». Другой – с лентой синей и золотым текстом: «От безмерно скорбящих сотрудников». |