Онлайн книга «Посредник»
|
– Неправда! – Правда. Проанализируйте наш диалог. Вы либо оправдываетесь, либо переходите в нападение. И то и другое непродуктивно. Искусство плодотворной беседы в том, чтобы не поддаваться на словесные провокации, призванные вывести вас из равновесия, а вести диалог с позиций двух разумных людей. Мы ведь это проходили. – Я помню. – Соня закусила губу. – Но… Могислав Юрьевич, мы в неравных условиях спора. Вы преподаватель, а я студентка. – Еще скажите, что вы барышня, поэтому вам положено послабление. Я сейчас не на службе, вы тоже не на учебе. Не засчитывается. И потом: никогда не будет идеальной ситуации. Полагаете, окажись на моем месте какой-нибудь хулиган или насильник – вы были бы в равных условиях? Соня молчала. – Подумайте дома, как вы могли бы разрешить эту опасную ситуацию словесно. Разыграем эту сценку на следующем занятии. – Пожалуйста, не надо! Вы что же – всем расскажете? – Диос милосердный, за кого вы меня принимаете? Я же не людоед. Этот случай останется между нами. Но как гипотетическая ситуация для разбора он хорош. Где вас высадить? Оказалось, что пролетка уже свернула в Чудовской переулок, и до дома осталось совсем немного. – Здесь, – ответила Соня. – Остановите здесь, пожалуйста. Пролетка встала, и Соня осторожно спустилась вниз, опершись на любезно протянутую руку. – Что, не хотите, чтобы я знал, где вы живете? – ехидно спросил Озеров. Соня открыла было рот, чтобы ответить: «А вам зачем эта информация?» Контратака. Или лучше: «Нет, просто там подъезд неудобный, и надо будет разворачиваться, и…» Оправдание. Поэтому Соня ответила просто: – Благодарю вас за помощь. Всего доброго, Могислав Юрьевич. Озеров хохотнул, и из отъехавшего экипажа донеслось: – У меня и так есть все личные дела студентов! С адресами! «Чтоб вы в канаву упали, Могислав Юрьевич», – подумала Соня, глядя вслед удаляющейся пролетке. Вымышленный попугай в голове долбил клювом грецкий орех. Свирепо и неистово – как дятел. Глава 13, В которой появляются странные покойники Девочка была такая трогательная и бледная, что у Мити невольно сжалось сердце. Смерть сделала черты ее и так худенького лица еще острее. Навела голубоватые тени на веки, зачернила губы. Тонкие руки, сложенные на груди, держали букет ромашек. Белое платье вздымалось кружевной пеной. Сколько ей было? Лет десять? Судя по худобе и вытянутому личику – одна из маленьких Хаудов. Остальные пятеро Хаудов-младших сгрудились вокруг гроба – сосредоточенные и хмурые. Подъезжая к особнячку похоронного бюро «Тихий угол», Самарин здраво рассудил, что самое интересное в таких местах происходит не с парадного входа, где на витрине были выставлены аляповатые венки и каменные надгробья, а во дворе. И не ошибся. Правда, не ожидал увидеть здесь столь мучительное зрелище. Голубой гробик стоял на низких табуретках посреди большого двора. Возле забора деловито копошились куры. А пятеро разновозрастных детей Хаудов, собравшись вместе, прощались со своей сестрой. Митя подошел и встал рядом, склонив голову и сложив пальцы пирамидкой. – Что случилось? – шепотом спросил он у ближайшей девочки-подростка, такой же худенькой и бледной. Та горько вздохнула: – Случилось страшное. Матушка купила сливы… – И сочла их, – со значением добавил упитанный мальчик слева. |