Онлайн книга «Посредник»
|
– В смысле новорожденной? – вытаращил глаза Мишка, одновременно шевеля губами и пытаясь посчитать годы. С математикой у сотрудника Афремова всегда было не очень. – В качестве «замужней дамы тридцати шести лет», как тут сказано. – Может, это другая Зубатова? – подсказал Горбунов – Прабабушка ее? – Нет, – покачал головой Митя. – Тут указано, что других одаренных с таким именем и фамилией не зарегистрировано. А еще указано «серебряное кольцо с рубином» в качестве родового артефакта. И есть небольшой портрет. Это, несомненно, она. Выходит, что на момент смерти ей было не сто два года, а… – …как минимум двести сорок девять, – подсчитал Вишневский. – Чтоб я так жил! – присвистнул Мишка. Весь отдел погрузился в некоторую задумчивость. – Кстати о возрасте, – прервал тишину Лев. – Твой археолог-некромант, вероятно, о нем тоже привирает. Первые водолазные костюмы, которые якобы испытывал Лазарь Платонович, Генри Флюсс изобрел в семидесятых годах прошлого века. Либо Зубатов испытывал их, находясь еще даже не в утробе, а в проекте, либо… – …ему вообще ни в чем нельзя верить, – закончил Митя. – Теперь понятно, – вдруг задумчиво протянул Горбунов. – Что понятно? – Почему фартовые так бабку боялись. Я ж почитай всю неделю по ломбардам и трактирам ходил, выспрашивал аккуратно, не всплывет ли колечко или вдруг проболтаются, кто из воров на покражу у старушки решился да пришиб ее ненароком… – И? – Они ее пужались до одури. И до сих пор пужаются. Даже самые отчаянные. К Русланову, говорят, хоть сейчас залезли бы в дом до хабару, но к Зубатовой – никогда. Ибо ведьма. – Вот как? – Ага. Они ее Чумой звали. Любила, говорят, пройтись вечером где-нибудь по Хитровке. Одна. И если вышла – бежать от нее надобно со всех ног, иначе если посмотрит в глаза, то скажет, когда смерть твоя. И не ошибалась ни разу… На кого посмотрела пристально – тот и помрет в три дня. – Народная мифология бывает крайне занятной, – усмехнулся Вишневский. – Ну, сказки сказками, а в особняк этот ни ворье, ни убивцы московские не сунулись бы никогда, – ответил Горбунов. – Они его за версту обходили, хоть и знали, что окно у Зубатовой всегда открыто. Так что… – Либо заезжий домушник, либо кто-то из близких, с личными мотивами, – закончил Митя. – Спасибо. Я все это обдумаю. Сыщик забрал письмо с собой и уселся в кресле, чтобы поразмышлять обо всех внезапно свалившихся новостях. «Такие дела, кот»,– сказал он Карасю, традиционно устроившемуся под лампой. Но верно говорят, информация ходит волнами: то густо, то пусто. На столе зазвонил телефон, и в трубке раздался веселый Сонин голос: – Митя, привет! Я очень соскучилась, но не буду долго отвлекать. Завтра вечером у Ангелины Фальц-Фейн будет прием. Спиритический сеанс с участием мадам Симы. Мы с тобой приглашены. Заедешь за мной и матушкой в семь? – Привет. Я тоже скучаю. И конечно, заеду. – Ну все, я побежала. – Подожди, а мы разве не увидимся сегодня? – Сегодня не получится, я опаздываю на дискуссионный кружок. Целую, пока! Самарин положил трубку. «Такие дела…»– повторил он, рассеянно поглаживая кота. |