Книга Однажды в Мидлшире, страница 42 – Дарья Эпштейн

– Хорошо, я напишу заметку, – сказал он.

– Угу, – буркнула Менди.

Она смотрела ему в спину, пока он шел к столу. Господи, ну что за чудо-юдо! Дропс был прав. Парень вообще ничего не знал о реальной жизни, но очень хотел занять в ней видное место. Даже его рассказ был похож на крик. Там был сюжет, неплохие герои, красивый слог, но сквозь каждую строку прорывалось отчаянное «Заметьте меня!», и это портило все.

Но все-таки в нем что-то было. Какой-то зачаток чутья. Менди вздохнула.

– Эрскин!

– А?

– Я задаю вам вопрос не для того, чтобы вы сразу сдались, а чтобы вы подумали над подачей! Идите сюда. Что такого особенного в этой вашей Еве Кло?

Писать о чем-то реальном оказалось куда труднее, чем выдумывать свое. Виктор постоянно уносился в рассуждения и описания, но Менди безжалостно возвращала его к фактам. Через два часа такого вальсирования текст был готов. Менди пробежала его глазами и кивнула:

– Сойдет.

– Ух! – выдохнул Виктор. – Спасибо вам, Менди. Я как будто вернулся в университет.

– Угу, – подтвердила Менди. – Учиться и учиться. Учтите, у меня не всегда будет на вас время.

Виктор покосился на нее. Маленькая, крепко сбитая женщина в полосатом свитере и широких джинсах, под которыми наверняка поддеты толстые колготки. Ухоженные руки с неброским маникюром, легкий макияж и отсутствие кольца на безымянном пальце. Она ловко переделывала его расплывчатые формулировки в простые и понятные и удивительно быстро схватывала суть того, что он пытался сказать.

Менди была профессионалом. А еще – безжалостно честным и прямолинейным человеком. До сих пор Виктору не приходилось иметь с такими дело. Все, кого он знал, так или иначе пытались смягчить критику в его адрес или подать ее сэндвичем, запихнув горькую правду между комплиментами. Возможно, играло роль то, что все они знали и Эрскина-старшего. Сын, идущий по стопам известного отца и вынужденный бороться не только с собой, но и с его тенью, в их представлении заслуживал снисхождения.

Менди Энчови было плевать на его родословную. Ей было плевать, что он о ней подумает. И ей было плевать на то, что он подумает о себе.

Это освежало.

– Когда у вас будет время, я приглашу вас на кофе, – сказал Виктор.

Брови Менди взлетели вверх. Виктор улыбнулся. Он наслаждался ее реакцией. Менди нахмурилась и открыла рот, чтобы ответить, но тут в редакцию ввалилась румяная с мороза Сьюзан.

– Лорд Диглби хочет, чтобы я занялась медальоном, Дропс хочет, чтобы я занялась медальоном, мой отец и мой сын просто счастливы, что я буду заниматься этой историей с медальоном, – выпалила она, разматывая шарф. – Только мне одной это совершенно не по душе. Я даже не знаю, с чего начать! Менди, может, заберете это себе?

– О нет, увольте! – отмахнулась Менди. – Кто я такая, чтобы идти против воли Горация Дропса?

– Его лучший журналист? – рискнула Сьюзан. – Самый опытный человек в редакции? Душа и сердце «Мидлшир-таймс»?

– Да-да, продолжайте, – ухмыльнулась Менди. – Сможете так продержаться минут пять, и я, пожалуй, подумаю.

– Сдаюсь. Моего красноречия так надолго не хватит.

– История моей жизни… – вздохнула Менди. – Ладно, на самом деле мне самой жутко интересно. Но я изображаю недотрогу из гордости. Расскажите, что вам известно, и я попробую что-нибудь сообразить.