Книга Однажды в Мидлшире, страница 81 – Дарья Эпштейн

– Спасибо, моя дорогая, – ответил лорд.

Он посмотрел на портрет, который привлек ее внимание.

– Красавец, правда? Это последний портрет Джосайи Диглби. Написан незадолго до того, как он отправился в военное училище. Оттуда он, увы, уже не вернулся.

Сьюзан подошла ближе. Портрет висел высоко и был небольшим. Вероятно, поэтому она не заметила его в первый раз. Да и смотрели они тогда больше на женщин…

Юноша на портрете улыбался. У Сьюзан сжалось сердце. Сколько же в нем было жизни!

Джосайя Диглби многое взял от отца. Сьюзан заметила ту же гордую посадку головы, жесткую линию губ и подбородка. Но в этом лице не было самодовольства, так неприятно поразившего Сьюзан в Джонатане Диглби. Это был молодой человек, совсем мальчик, и глаза его сияли озорством и радостью. Художник изобразил его чуть наклонившимся вперед, в напряженной позе человека, разглядывающего что-то за спиной зрителя. Юноша готов был сорваться с места и то ли рассмеяться, то ли вскочить на лошадь и умчаться туда, где его ждали друзья, вино и приключения. В то же время в руке у него была книга, раскрытая на середине. Тонкий намек на то, что перед зрителем был не просто молодой повеса, но человек думающий и образованный. Кроме того, как заметил лорд, юноша был красив.

– Что с ним случилось? – спросила Анна-Лиза.

– Что случается с молодыми и горячими ребятами? – сказал лорд. – Неосторожное обращение с оружием. Пистолет взорвался у него в руках. Ему почти снесло голову.

– Так страшно, – пробормотала Сьюзан. – И так глупо! Сколько всего он мог бы сделать!

Лорд наклонил голову.

– Джонатан, его отец, прочил ему военную карьеру. Это он настоял, чтобы сын после Итона отправился в академию. И очень тяжело переживал его смерть.

Сьюзан повернулась к огромному семейному портрету, и неприязнь всколыхнулась в ней с новой силой. Интересно, пришло ли в голову сэру Джонатану поинтересоваться, чего хотел сам Джосайя? Вряд ли. И, конечно же, он не интересовался чувствами Эсмеральды, когда выдавал ее замуж за человека вдвое старше.

Перед ее мысленным взором возникло лицо Дропса. Он смотрел на нее, чуть прищурив глаза, и Сьюзан прилежно занялась самопроверкой. Объективна ли она? Она смотрит на Джонатана Диглби из сегодняшнего дня, но что ей известно о дне вчерашнем? Смогла бы она предложить сыну лучшее будущее? И, кстати, о сыне. Разве они с Джейкобом не обсуждали будущее Джо всего полтора года назад? Ему было только семь, а Джейкоб уже мечтал о том, что Джо поступит в Кембридж, только потому, что сам его окончил. Выходит, она не так уж отличается от Джонатана Диглби.

– Сьюзан, вы не хотите взглянуть?

– Что? – Она поняла, что все это время Анна-Лиза и лорд продолжали беседовать, и ужасно смутилась. – Простите, я задумалась.

Лорд вежливо кивнул и пояснил:

– Мисс Белински напомнила мне о коллекции пейзажей из нашего сада. Эта традиция началась как раз при Джонатане Диглби и продержалась до начала войны. Конечно, многие картины ныне утрачены, но те, что остались, дают представление о былом величии. Думаю, вам будет интересно взглянуть, какую красоту создавали и поддерживали ваши предки.

Сьюзан с радостью согласилась. Она снова взялась за коляску, и они направились в северное крыло. Лорд указывал им дорогу, а Анна-Лиза включала и выключала свет там, где они проходили.