Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
Что касаемо сына, он помогал матери, работая приказчиком в лавке, расположенной в Челобитовом переулке, ну и еще, случалось, ездил с ней по другим семейным магазинам, где мать время от времени устраивала инспекции. Вел Всеволод Петрович жизнь, сообразную его возрасту. По внешнему виду Савотеева нельзя было сказать, что у него имеется психическое расстройство. Поведение его ничем не отличалось от поведения нормальных людей. Была у него зазноба, девица из купеческой семьи, с которой он регулярно встречался. По воскресеньям вместе с матерью Всеволод ходил к обедне в храм Усекновения. Узнав про это, Фома Фомич велел агентам, ведущим наблюдение, в следующее воскресенье войти в храм вместе с Савотеевым и посмотреть, перед какой иконой он молится. То, что он прочел в воскресном рапорте, его ничуть не удивило. Савотеев молился перед иконой святого Пантелеймона. Кроме всего этого, как было установлено негласным наблюдением, он довольно часто бывал на Торфяной улице в доме Пядникова и встречался там с неким Агафоновым. Кто такой этот Агафонов, сейчас выяснялось. Но настораживало то обстоятельство, что Торфяная улица имела в Татаяре дурную славу, там селилось всякое отребье. На Торфяной можно было отыскать и повинного в растрате чиновника, и беглого каторжника, воров и грабителей всяких сортов, гулящих женщин, среди которых попадались и хипесницы. Словом, нехорошее это было место. А вот Пядниковский дом на самой Торфяной считался дурным. И какой интерес приводил туда Савотеева, оставалось пока невыясненным. Глава 24 «Сестры милосердия» Все это было немедленно сообщено его превосходительству. Фон Шпинне лично доложил о первых успехах. Губернатор внимательно и спокойно выслушал начальника сыскной, помолчал и, играя серебряным портсигаром, спросил: – Вы арестовали этого, – пощелкал пальцами, – этого Савотеева? – Нет, – ответил Фома Фомич. Граф уронил портсигар, тот ударился о стол и раскрылся, обнажая туго набитое пахитосками чрево. – Почему? Вы что же, упустили его? – Губернатор быстро поднял упавший портсигар и резким движением защелкнул. – Нет, ваше превосходительство, мы не упустили его. Скажу вам больше, Савотеев живет и ничего не подозревает… – Почему же в таком случае вы не произвели арест? – Причин несколько. Если позволите, я по порядку… – Слушаю вас, полковник! – Прежде всего, сам Савотеев не представляет для вас никакой угрозы. Он всего лишь ничего не значащая пешка, даже не пешка, он просто-напросто жертва. – Ну, так уж и жертва? – засомневался губернатор. – Именно так! Жертва. И он, повторюсь, не опасен. Опасны те люди, которые стоят за ним, которые, прознав о болезни, попытались использовать Савотеева в своих целях. Если мы сейчас его арестуем, это нам ничего не даст. Вряд ли он сможет назвать какие-то имена. Истинные же ваши враги, узнав про это, затаятся, а возможно, и вовсе покинут город. – Нам же лучше. Пусть их, пусть уезжают! – воскликнул губернатор в запале. – Чтобы спустя совсем непродолжительное время вернуться и снова взяться за старое? – Что вы, Фома Фомич, имеете в виду, говоря «взяться за старое»? – То, что они снова попытаются вас убить. – Убить? – Лицо губернатора посерело, губы затряслись, однако начальник сыскной не стал его щадить и с нажимом повторил: |