Книга Происшествие в городе Т, страница 69 – Лев Брусилов

– Никак нет, ваше высокоблагородие, так и лежал, – ответил тот и, толкая в спину, подвел к Фоме Фомичу женщину средних лет с грубым, почти мужицким лицом и перепуганными глазами. Ситцевое платье в мелкий набивной цветочек чуть тесновато – по моде, на голове дурацкая шляпка с каким-то невероятным бумажным цветком, надетая второпях задом наперед. Хотя Фома Фомич поймал себя на мысли, что с этими шляпками никогда нельзя сказать точно, где у них перед, а где зад.

Начальник сыскной вопросительно посмотрел на околоточного.

– Квартирная хозяйка! – пояснил тот.

– Это вы обнаружили труп? – спросил ее фон Шпинне. Хозяйка сделала неопределенное движение головой, которое можно было расценить как «да, это я его обнаружила», а можно было понять как «нет, это не я!».

– Она обнаружила, она, – проговорил околоточный.

– А почему не отвечает, глухонемая?

– Пугается.

Внимательно всмотревшись в лицо квартирной хозяйки, а потом почувствовав и запах, исходящий от нее, Фома Фомич понял, что та – не оторопевшая от случившегося, а мертвецки пьяная и просто каким-то малообъяснимым чудом держится на ногах. Еще начальник сыскной понял, что ничего вразумительного она ему не скажет, по крайней мере пока. Поэтому он велел увести ее с глаз долой. Когда околоточный вернулся, фон Шпинне принялся расспрашивать:

– Кто убитый?

– Агафонов, художник, как же его звали-то? – наморщил лоб околоточный.

– Не надо как звали, – остановил его фон Шпинне, – мне это без надобности. Скажите лучше, чем он зарабатывал себе на жизнь?

– Известно чем – художествами.

– Какими именно художествами?

– Картинки там разные по купеческим домам, у кого потолок, у кого стены. Львы, русалки, олени с вот такими вот рогами – красиво. Я видал у пристава у нашего, у Чепурнова!

– Агафонов расписывал?

– Чего расписывал? – Глуповатое лицо околоточного стало еще глупее.

– Я спрашиваю, Агафонов, – начальник сыскной кивнул в сторону трупа, – расписывал дом у пристава Чепурнова?

– У пристава другой расписывал, похоже просто, я для примера сказал.

– А кроме стенной росписи он еще что-нибудь рисовал? Может быть, иконы?

– Иконы? – Околоточный скосил глаза сначала влево, затем вправо, сощурился. – Чего не знаю, того не знаю, может, и рисовал – художник…

– Вы хорошо осмотрели место преступления?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Я так понимаю, что орудия убийства вы не нашли?

– Никак нет, не нашли!

– Жильцов опросили?

– Да пустое это дело, – ответил Падов и махнул рукой.

– Почему пустое?

– Тут такие люди живут, которые говорить не любят, тем более с полицией. У них тут свои законы, поэтому если кто чего и видел, все равно не расскажет. Торфяная улица такое место, где нашему брату не рады. Здесь убийства почитай каждый месяц случаются.

– И все они остаются нераскрытыми? – спросил фон Шпинне.

– А кто их будет раскрывать, кому они, эти люди, нужны? Вот он, прости господи? – Падов указал на труп Агафонова. – Он при жизни никому не нужен был, а сейчас и подавно. Увезут, закопают и забудут.

Начальник сыскной стоял посередине комнаты и думал, что прав околоточный, никому эти люди не нужны. Вот и он сам прибыл сюда лишь только потому, что есть подозрения о связи Агафонова с покушением на губернатора. Громыхая тяжелыми сапогами, вошли два санитара с деревянными носилками и шумно опустили их на пол возле кровати.