Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
Фома Фомич оценил ту легкость, с которой Меркурий парировал его выпад, и вяло зааплодировал. Кивком головы Кочкин принял похвалу и продолжил: – Но заинтересовало меня другое: оказывается, он не новый жилец. Просто до сего дня занимал маленький чуланчик под лестницей, куда вселился год назад. Артемий Трифонович говорит, что женщина в черном стучалась к нему в чуланчик и спрашивала, где живет Агафонов. – Когда это было? – Месяц – полтора месяца назад, точнее он сказать не смог, календарь, к сожалению, не его конек. Единственное, что он вспомнил, – на улице местами еще лежал снег. – Конец марта, начало апреля… А почему он вспомнил именно про снег? – Не могу сказать, – пожал плечами Кочкин. – Когда я беседовал с настоятелем, он тоже мне сказал, что первое происшествие у них в храме случилось, когда еще снег лежал… Что-то слова совпадают, как будто бы сговорились, не находишь? – Да нет, скорее всего, просто снег еще лежал, – сказал Меркурий и рассмеялся. – Так-так, занятно, очень занятно. А он ее рассмотрел, сможет узнать? – Увы, лицо женщины закрывала плотная вуаль… – То же нам говорил и извозчик. Вуаль – это скверно, очень скверно! Подобные женские штучки, конечно же, умиляют, если не мешают работе. – Фома Фомич внимательно посмотрел на Кочкина. – Лица ее он не видел, но, возможно, видел что-нибудь другое? – Он видел ее руки. – Она была без перчаток? – удивился Фома Фомич. – Да, по крайней мере, так он говорит, и не нахожу причины, по которой он может врать. – Дама в таком месте и без перчаток, – фон Шпинне искривил губы, – очень странно! Хотя почему мы решили, что это дама? – Потому что так сказал извозчик. – Вот именно, извозчик! – усмехнулся начальник сыскной. – Да нет, Меркуша, это дама, которая вполне могла не знать о печной заслонке, вполне… – Он говорит, что у нее были перчатки, она держала их в руке, очевидно, сняла… – Зачем? – вскинул брови Фома Фомич. – Ну, я не знаю! – Вопрос первый: зачем даме, если это дама, посещать столь неблагополучное место, которым является Торфяная улица? – Какая-нибудь нужда. – Ты прав, Меркуша, нужда. И если учесть, что приехала она не на Кутумовскую, а на Торфяную, это крайняя нужда. Теперь мы знаем, к кому приезжала незнакомка. – Зачем? – Зачем – это очень и очень сложный вопрос. Ведь ты, Меркуша, не все знаешь, оставим ответ на потом. Сейчас же поговорим о перчатках. Почему она их сняла? Не хотела же, в самом деле, удивить своими руками Артемия Трифоновича? Руками, руки… а что, кстати, руки? Какие они у нее, хоть это он заметил? – Белые, холеные. На правой, на безымянном пальце, рядом с обручальным кольцом перстенек. – Да? Перстенек! – Глаза фон Шпинне сузились до щелок, до бритвенных прорезей. – Перстенек! – повторил он еще раз и даже причмокнул. – Надеюсь, вещица запоминающаяся? – Камушок красенькой, востренькой! – очевидно, подражая Артемию Трифоновичу, сказал Кочкин. – И разглядел же, черт одноглазый, а может быть, врет? – Да видит он, хорошо видит, я проверил. Булавку на пол уронил и вроде как не заметил, а он мне говорит: глядите, у вас булавка выпала! – Ну, это хорошо, что видит, это хорошо… – Фома Фомич задвигал ящиками стола. Нужное оказалось в самом нижнем: женская кружевная перчатка, найденная на месте убийства Агафонова. – Правая! – показал Кочкину и принялся рассматривать кружева на свет. – Так и есть, на безымянном пальце, у основания кружева прорваны! Камушок красенькой востренькой. Это ее перчатка, ее! А руки, значит, белые, холеные, и обручальное кольцо. Замужем, стало быть. |