Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
В купе сыщики находились одни. Можно было говорить о чем угодно, но они молчали. Фома Фомич, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза, думал о чем-то своем, а Кочкин со скучающим видом смотрел в окно. Если верить железнодорожному графику, то прибыть в Сорокопут они должны были в десять часов вечера. Раздался осторожный стук в дверь. После чего, скрипя, она отъехала в сторону, и возникший в проеме вежливый проводник осведомился у пассажиров: – Господа, не желаете ли чаю? Фома Фомич открыл глаза, окинул проводника быстрым цепким взглядом и, переведя его на Кочкина, спросил: – А что, Меркуша, может быть, действительно попьем чайку? – Можно! – согласился чиновник особых поручений. – Ну что же, давай чаю, любезный! – кивнул проводнику фон Шпинне. – Сию минуту, ваше степенство! – Железнодорожник, задвинув дверь, исчез из виду. Еще не закончился очередной перегон, а небольшой купейный столик был уже должным образом сервирован: четыре стакана чая в серебряных подстаканниках, пиленый сахар в стеклянной сахарнице и горка поджаристых тверских сухариков с маком на голубой тарелочке. – Спасибо! – сказал проводнику Фома Фомич. – Ежели что понадобится, тут у вас звонок имеется. Нажимайте на пуговку, вот так. И я тотчас же явлюсь! – проводник бросил белую салфетку себе на руку и, пятясь, вышел из купе. Однако дверь не закрыл и, находясь в коридоре, почему-то замешкался. – Что любезный? – обратился к нему фон Шпинне. – Я, того, спросить хотел… – Спрашивай! – Вы в Сорокопут едете… – А ты откуда знаешь? – резко повернулся в сторону проводника Кочкин. – Он знает, куда мы едем, – Фома Фомич потянулся через столик и придержал за руку чиновника особых поручений, – потому что у него наши билеты. – А зачем он читает, что там написано? На этот вопрос Кочкина, который по железной дороге, скажем правду, ездил редко, проводник удивленно улыбнулся, а Фома Фомич объяснил Меркурию: – Он читает, что написано в билетах, потому что это его работа. Он должен знать, куда едет каждый из пассажиров, чтобы они, не дай бог, не проехали свою станцию. Верно я говорю, любезный? – повернулся Фома Фомич к проводнику. – Так точно, верно! – по-военному ответил проводник. – Проверка билетов, тут и не захочешь проверять, а надо. А то еще и так бывает, билет уже недействительный, использованный, а хитрые люди по нему еще раз проехать хотят, вот и приходится нам в каждую буковку вглядываться… – Да вы прямо как полиция! – с уважением глядя на проводника, воскликнул фон Шпинне. – А то! – не без гордости кивнул железнодорожник. – Ну так ты что хотел-то? – Да я про Сорокопут. Смотрю, люди туда важные едут… – И что? – Думаю, спрошу, может, помощь какая требуется… – А чем ты нам сможешь помочь? – склонил голову набок фон Шпинне. Он еще не мог понять, куда клонит проводник. – Так ведь я родом из Сорокопута, всех там знаю. Если скажете, к кому едете, могу подсказать, как найти. Ну, ежели вы, само собой, не в курсе. – Какая счастливая случайность! – расплылся в улыбке Фома Фомич. – Действительно, вот едем и не знаем, что это за город такой – Сорокопут. Где на ночлег остановиться… – А это я вам сейчас все расскажу и объясню, ежели позволите… – Конечно, конечно! Да ты, братец, проходи, садись вот здесь, рядом с Меркурием Фроловичем. Он у нас, правда, молчун, зато я болтун. |