Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
Проводник снова вошел в купе, осторожно сел на диванчик. Салфетку, которая висела у него на руке, он положил на ногу. Лет железнодорожнику было, на глаз, чуть больше тридцати, а вот лицо уже обрюзгло, кожа на щеках имела нездоровый зеленоватый оттенок. Это явно указывало на злоупотребление горькой. – А вы едете-то к кому? – спросил проводник у фон Шпинне, а сам покосился на Кочкина. – Да вот какое дело! – Фома Фомич бросил кусочек сахара в чай, размешал. – Мы сами стряпчие, из адвокатской конторы Сперанского. Наш клиент, татаярский городской голова, недавно, да вот буквально на днях, помер… После слова «помер» проводник снял фуражку и набожно перекрестился, а фон Шпинне продолжил: – Ну а поскольку кончина его была внезапной, а лет он еще был не преклонных, то завещания не оставил… – Ах, какая беда! – прижимая к груди фуражку, проговорил железнодорожник. И было не совсем понятно, что он считает бедой: собственно смерть головы или тот факт, что последний не оставил после себя завещания. – Да, беда, для всех беда, а для нас и подавно. Кинулись мы родственников покойного искать и никого не нашли, только ноги сбили. Что делать? Не знаем! А тут, спасибо счастливой случайности, слух до нас дошел, якобы в городе Сорокопуте живет дочь нашего клиента… – А как фамилия-то? – Да в том-то и дело, что не знаем мы, как ее фамилия! – в сердцах бросил Фома Фомич. – Слухи дошли, мол, дескать, есть такая, а кто, нам неизвестно. Кочкин сидел молча, внимательно слушал и запоминал все, что говорил начальник сыскной, это было важно, потому что Фома Фомич историю придумывал на ходу, и чтобы чиновнику особых поручений в дальнейшем не попасть впросак, надо было помнить все сказанное начальником. – Без фамилии как найдешь? – с досадой в голосе протянул железнодорожник. – Сорокопут хотя город и не шибко большой, а тоже пойди найди без фамилии-то. – Да в том-то и горе! – сокрушался фон Шпинне и тут же добавил: – Но скажу честно, ситуация не безнадежная. Все по тем же слухам, городской голова в молодости служил в полку, который у вас был расквартирован, артиллерийский, кажется, полк… – Фома Фомич, глядя в глаза проводника, замолчал и, чуть подавшись вперед, спросил: – Что, нету полка? – Нету, его уж и не помню сколько лет как нету. В другое место вывели, а может, и совсем расформировали, не знаю. Но оно, скажу честно, и лучше. Тише как-то в городе стало без солдатни-то этой… – Вот незадача-то, как же нам быть? – с озабоченным лицом проговорил фон Шпинне. – Да вы дальше-то рассказывайте. Этот ваш голова служил в полку и что? – Ну вот, значит, служил он в полку, и якобы был у него роман, шуры-муры по-простому, с одной местной девицей не то мещанских, не то купеческих кровей. И будто бы девица эта понесла от него, и родилась у нее, опять же по слухам, девочка. Вот кабы нам этого ребенка найти или девицу, которая родила… – Да она сейчас, поди, уж и не девица! – засмеялся проводник. – Лет-то сколько с того времени прошло? – Двадцать или что-то около того. – Двадцать лет – это много! Однако-ти, ежели с другой стороны глянуть, то и не так много. – Как тебя величать-то? – Николай. – А может быть, ты, Николай, про историю эту что слыхал? – Врать не буду, не слыхал. В Сорокопуте этих историй, что карасей в пруду. Девки, они как ни крути, а форму любят. |