Книга Кроваво-красные бисквиты, страница 57 – Лев Брусилов

Слушая хозяйку и идя за ней следом, сыщики поднялись по узкой скрипучей лестнице на второй этаж и пошли по коридору. Свет от лампы падал то на левую стену, то на правую. Хозяйка подвела их к двери номера, открыла и, приглашая войти, сказала:

– Вот тут и располагайтесь. Про оплату утром договоримся, а пока отдыхайте!

После этих слов хозяйка ушла. И поскольку лампу унесла с собой, в гостиничном номере наступила темнота.

Однако делать было нечего, поставив на пол дорожные саквояжи, сыщики, не раздеваясь, легли на кровати поверх одеял и почти одновременно уснули.

Первым открыл глаза Фома Фомич, за ним Кочкин. В дверь номера громко и настойчиво стучали.

– Кто там? – садясь на кровати и спуская ноги на пол, сонным голосом спросил чиновник особых поручений.

– Я это, хозяйка! – послышалось из-за двери.

– Что вам нужно?

– Так ведь ночь прошла, уже утро, про оплату договориться…

– А который час?

– А мы часов не держим, нам они за ненадобностью, баловство одно! – ответила хозяйка.

– Половина шестого утра! – сказал недовольным голосом, глядя сощуренными полуспящими глазами на циферблат своих часов, фон Шпинне.

– Хозяйка, только половина шестого! – прокричал Кочкин. – Дайте нам еще поспать.

– Вот договоримся про оплату, а там, что же, спите… – неслось из-за двери.

– Впусти ее, не отвяжется! – сказал Фома Фомич и сел на кровати.

Кочкин, вступив в свои штиблеты, поднялся, быстрым шагом подошел к двери и распахнул. В коридоре стояла хозяйка. Теперь ее можно было хорошо рассмотреть, правда, добавить к тому, что это немолодая женщина, было нечего. Пожалуй, кроме того, что голова ее была непокрытой, волосы растрепались, а сама она куталась в какой-то запоне, из-под которой виднелась серая рубаха.

– Ну? – с гримасой недовольства на лице дернул головой Кочкин.

– Два рубля с вас! – сказала, заглядывая в номер, хозяйка.

– Что? – задохнулся от возмущения Меркурий Фролович. – Два рубля? За одну ночь? – гремел его голос и разносился по всей гостинице. – Да этот хлев не стоит и гривенника! Старуха, ты умом тронулась, откуда такие цены?

Хозяйка, опустив глаза, молчала. Так уж повелось исстари, что цена на товар или какую услугу назначалась не из того, сколько этот товар или услуга на самом деле стоят, а из того, сколько, судя по внешнему виду покупателя, он сможет заплатить. Глядя на своих постояльцев, хозяйка решила – это два рубля. А если одеты чисто, стало быть денежки у них водятся. Вот пусть и раскошелятся, да еще спасибо скажут, что два рубля, а не четыре.

– А действительно, уважаемая хозяйка! – К двери подошел Фома Фомич, которому цена в два рубля тоже показалась чрезмерной. – Сколько вы обычно берете за номер?

– Ну… – Хозяйка продолжала смотреть на свои обутые в опорки ноги. – Это как договоримся. Бывало, что и меньше, а бывало, что и больше…

– Вы хотите сказать… – фон Шпинне окинул взглядом номер, – вы хотите сказать, что вот за это вы брали с постояльцев больше двух рублей?

– А чего же, брала. Комната хорошая, окна на улицу выходят…

– На какую улицу? – оборвал Фома Фомич. – Вы посмотрите, что внутри делается. Свечей нет, номер грязный, замусоренный, окна, которые на улицу выходят, немыты! И за это все вы берете такие дикие деньги?

– Ну, это неправда, что номер замусоренный. Где здесь мусор, покажите мне, где? – хозяйка переступила порог и принялась демонстративно заглядывать в углы.