Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Встретили в поезде проводника… – Это Кольку, что ли? – Ну да, его, Николая… – Да какой там Николай? Не заслужил он, чтобы мы его Николаем звали. Колька! – Раиса Протасовна была категорична, однако делала это весело, и такая категоричность воспринималась со стороны почти безболезненно. – Ну так вот, встретили проводника, он нам и посоветовал у Савельевых остановиться… – Да потому и посоветовал, что зять он ихний! – Говорит, к Мамыкиным не ходите, там грязно и клопов много… – Да сам он клоп! – громко воскликнула хозяйка и рассмеялась. – Вот завелся гад поездной, и жизни нету от него. Ездит там да всякие гадости про нас рассказывает… Хотел вначале Фома Фомич расспросить Мамыкину про Глафиру Прудникову, но потом передумал. Что-то тренькнуло внутри: «Не время!» А завел фон Шпинне другой разговор: – Вы не помните, тут к вам больше чем месяц назад приезжал господин… – полковник в двух словах набросал портрет Скворчанского. – Ну как же, помню. Видела я его, заходил сюда… – кивнула хозяйка. – Отчего же он у вас не остановился? – Да шут его знает! – хохотнула Мамыкина. – Видать, что-то ему у нас не понравилось или кто-то… – она повела плечом. – Он что-нибудь спрашивал? Хозяйка насторожилась. Веселые огоньки в ее глазах погасли, их сменил подозрительный блеск. – Спрашивал! А вам зачем это знать понадобилось? Фома Фомич снова наплел про то, что они разыскивают наследников. Мамыкина слушала, взгляд ее опять поменялся на веселый и озорно скакал с одного визитера другого. – Ну что спрашивал? – после слов фон Шпинне проговорила она. – Да я уж и не припомню, что-то спросил, а что… нет, не вспомню… Хотя… Да, он спросил, давно ли мы в Сорокопуте живем. – Что вы ему на это ответили? – Ответила, что давно. Хотел он у меня еще что-то спросить, даже рот открыл, а потом передумал, махнул рукой, простился и ушел. Странный господин. – Он больше к вам не заходил? – Нет, а что ему тут делать? «Что-то хотел спросить, а не спросил… Отчего же это он не спросил? Ведь не за тем заходил, чтобы узнать у Мамыкиной, давно ли она в Сорокопуте живет… Ну, мы с Меркурием тоже ведь не затем зашли, чтобы о Скворчанском расспрашивать…» – рассуждал про себя фон Шпинне. Кочкин посматривал на Фому Фомича и тоже задавался вопросом: «Отчего начальник не спрашивает Мамыкину про Глафиру? Забыл, зачем зашли? Нет, не мог он этого забыть. Наверное, решил с этим делом повременить». – И то верно, – соглашаясь с Раисой Протасовной, кивнул Меркурий, – что ему у вас делать, когда он у Савельевых поселился. А вы его раньше-то видели, господина этого? – Того, который заходил? – Да! – Нет! Раньше я его не видела! – мотнула головой хозяйка. – Но признаюсь, если бы я его и видела раньше, то не запомнила, память девичья. «Вот как! – подумал Кочкин. – Значит, почувствовал Фома Фомич, что бесполезно эту женщину о делах двадцатилетней давности спрашивать…» Поговорив с Мамыкиной еще какое-то время, сыщики вышли из гостиницы и, оглядевшись, направились на запад от железнодорожной станции. Туда, где из-за домов была видна шатровая колокольня церкви Николая Чудотворца, на кладбище у которой и была похоронена Глафира Прудникова. По крайней мере, так утверждала Савельева. Глава 20 Старая могила Выйдя с пристанционной площади, фон Шпинне и Кочкин уже минули несколько улиц и прошли не меньше версты, а шатровая колокольня все не становилась ближе. Это говорило о том, что высота ее не меньше тридцати саженей. Наконец, уже изрядно подуставшие, сыщики добрались до церкви Николая Чудотворца и сразу же пошли к кладбищу, кресты которого выглядывали из-за церковного угла. Там в дощатом флигельке, всего лишь в одну комнату, они нашли кладбищенского сторожа. Он, спустив на пол ноги в старых юфтевых сапогах, лежал на лавке под иконой святого угодника и, прикрыв лицо ветхой соломенной шляпой, едва слышно похрапывал. |