Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Был. – Ну вот возьмите тот уездный город, в котором вы были, смените название на Сорокопут, и сразу поймете, куда я ездил. – А что там, в этом уездном городе? – Об этом мы поговорим чуть позже, а пока скажите мне, как там наш с вами подопечный – Джотто? – Да как, – махнул рукой Алтуфьев, – молчит, и все! Я сейчас дело его в суд готовлю, но мало доказательств. Есть такие опасения, что все развалится во время судебного заседания, а мне бы этого не хотелось. Вот я и пришел к вам в надежде, что, может, вы что-нибудь отыскали… – К сожалению, Яков Семенович, к сожалению. Никто ничего не помнит. Правда, узнали мы в Сорокопуте, что месяца полтора назад приезжал туда Скворчанский и жил там четыре дня. – Вот как? – выпрямился Алтуфьев. – А зачем он туда приезжал? – Говорят, в частности хозяйка гостиницы, где он останавливался, что ходил на кладбище… – Зачем? – склонил голову набок следователь. – Проведать могилку. – А что за могилка, кто там покоится? – Да вот штука какая, мне не совсем понятная, – похоронена там купеческая дочь Глафира Прудникова, у него с ней в молодости роман был… – А-а-а… Ну, этим все и объясняется! – проговорил следователь. – Так-то оно так, но Скворчанский бросил невесту перед венцом. Та уж потом замуж вышла, дочку родила и вскорости померла. И никогда городской голова не ездил в Сорокопут и тем более не ходил на могилу этой Прудниковой. А тут вот примчался и сразу на могилу пошел. Опять же вопрос – зачем? – Тут стоит подумать, – проговорил волшебную фразу следователь. – Но самое интересное в том, со слов сторожа, который показывал могилку, что как только Скворчанский ее увидел, то сильно испугался и кинулся бежать. А чего испугался, сторож и не знает. – Да! – сказал Алтуфьев и замолчал, но молчал недолго, вдруг оживился, что-то вспомнив. – А вы знаете, Фома Фомич, с ним, со Скворчанским, и здесь, в Татаяре, подобная история приключилась… – Какая еще история? – блеснул глазами начальник сыскной. – Я сам, правда, там не был, но люди говорили, будто бы присутствовал как-то голова на похоронах… – Давно? – Да нет, этой весной. Говорят, будто бы он должен был там речь произносить. Но как к могиле подошли, вдруг сделалось ему дурно. Пришлось даже доктора вызывать. – Ну, может быть, он мертвецов боится? – в задумчивости предположил фон Шпинне, но, судя по его глазам, было ясно, что думал он о чем-то другом. – Может быть, – кивнул следователь. – Это вполне правдоподобно. Я вот тоже, стыдно, конечно, признаться, боюсь мертвецов. Не так, чтобы чувств лишаться, но все же побаиваюсь. Фома Фомич участливо смотрел на следователя, кивал, в глазах его нельзя было прочесть ничего, кроме сочувствия. А потом начальник сыскной перескочил на другую тему: – А с доказательствами я вам помогу, Яков Семенович, вот только поговорю с Кануровой… – С Кануровой? – переспросил следователь. – Да, а что? – Совсем забыл вам сказать, не сможете вы с ней поговорить. – Умерла? – Да бог с вами, сбежала, – вяло махнул рукой Алтуфьев. – У меня тут к ней тоже вопросы появились. Кинулся, а ее уж и след простыл! – Когда, вы думаете, она сбежала? – Да думаю, что в тот же день, когда я выпустил ее из-под стражи… – Никто, конечно, ничего не видел и не слышал? – Ну, это как водится… |