Онлайн книга «След механической обезьяны»
|
– Какие отношения у тебя были с Руфиной Яковлевной… – фон Шпинне запнулся, он не знал ее фамилии. При упоминании приживалки лицо Леонтия мгновенно поглупело, он смутился. – Ну, мы это с ней… – кадык на жилистой шее дернулся, – у нас с ней отношения… – Какие? Она тебе бороду расчесывает или что? – Так нету же у меня бороды? – Конюх коснулся руками лица. – Вы с Руфиной Яковлевной были любовниками? – Нет, я на ней жениться хотел… – А чего же не женился, чего тянул? – Да она говорит, выйду за тебя, если лошадей своих бросишь. Мол, пахнет от тебя крепко… – Ну а ты что? – Куда мне от лошадей? Это же моя служба. Лошадей брошу, и куда? Получается – некуда! Я ей говорю: «Это запах с непривычки, а вот обвыкнешься, тогда не будешь замечать…» А она: «Нет, я к этому запаху никогда не привыкну!» – Стало быть, вы расстались с ней на почве запаха? – Да, я несогласный был лошадей бросить, а она не согласна была на запах. Вот и не сошлись. – Ты знаешь, что у нее другой появился? – Знаю! Новоароновский, но ведь его же убили! – Тебе откуда про убийство известно? – с тихой ленцой спросил Фома Фомич, начиналась самая интересная часть допроса. – Все про это говорили в доме, вот и я слыхал! – А ты слыхал, что тебя все подозревают в убийстве, даже не подозревают, что я такое говорю, тебя все обвиняют! – Меня? – Судя по выражению лица, конюху это было не известно. А может быть, он только разыгрывал неведение. Фон Шпинне много всяких ловкачей насмотрелся, чтобы вот так вот сразу поверить. – Ты любил Руфину Яковлевну, а Новоароновский ее отбил. Это – повод для ревности, а ревность – повод для убийства, все сходится! – Да какая там любовь! – отмахнулся конюх и даже фыркнул, точно лошадь. – Не было у нас с ней никакой любви! – А что было? – Просто так сложилось: она одинокая, я одинокий, почему, думаю, нам не соединиться. Она всю жизнь по чужим углам, а у меня, как-никак, дом свой, хозяйство, сбережения, да и жалованье тоже вот получаю… Соглашайся только! – Значит, не было любви? – Нет, я уже не в том возрасте, чтобы влюбляться, а потом еще и ревновать… Я, если знать хотите, и не приставал к ней вовсе, потому как мне это и не нужно… – Вы с ней не спали? – удивленно взглянул на конюха фон Шпинне. Леонтий открывался для него с иной стороны. Вот тебе и разговоры – бабник, а он к Руфине и не приставал… Может, врет? Но непохоже, не видно в глазах блудливости, свойственной любителям женского пола. – До свадьбы какое спанье! – возмущенно проговорил конюх. – Выходит, врали люди, когда про ваши горячие встречи болтали? – Конечно, врали! – А может, ты так говоришь только затем, чтобы тебя в убийстве Новоароновского не обвинили? – Я так говорю, потому что это правда! – И к смерти управляющего ты никакого отношения не имеешь? – Нет! – А вот некоторые люди утверждают, будто бы ты его убил, и даже видели, как ты это делал! – Да ну! – флегматично проговорил конюх. Он не вскакивал со стула, не протестовал, размахивая руками, не кричал, что он в этот момент находился где-то далеко, он просто сидел и, не выказывая никакого суетного беспокойства, смотрел на фон Шпинне. – Значит, не ты убил? – спросил тот с притворным сомнением в голосе. – Не мое это дело – людей убивать, я человек смирный, покладистый… |