Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 125 – Тимур Суворкин

– И что же делать, Владыко?

– Молиться, раба человеческая Ариадна, молиться.

– А о чем? Вот вы говорите, что Петрополис – это новый Содом. Возможно, о том молиться, чтобы разрушен он был, как Содом библейский? Вы же всю жизнь свою мечтали об этом? Но если молитвы не помогают, то что тогда делать? Вы не можете призвать на столицу ни потопа, ни огненного дождя, но ведь вы можете принести в нее мор?

– Ложь. – Владыко Лазуриил нахмурил брови, твердо смотря в глаза нависшего над ним механизма.

– Извините, Виктор, вы не могли бы подать мне Библию? – Глаза старика широко распахнулись, и Ариадна продолжила: – Я бы хотела указать Владыке Лазуриилу несколько замечательных стихов о лжи. В этой книге ее, кстати, осуждают. Вы это знали, Владыко? Виктор, сколько у вас на часах? Половина двенадцатого? Что ж, пока можно говорить. Видите ли, я неправильно проанализировала ситуацию и думала, что Владыко начнет на Пасху. Считала, что есть время. Чтобы собрать надежных солдат и, окружив монастырь, арестовать всех. Увы, время не терпит. Поэтому, Владыко, не запирайтесь. Мы должны спешить.

Железная рука твердо остановила попытавшегося подняться Архипастыря.

– Скажите, Владыко, откуда купец Толстобрюков, якобы устроивший засаду, знал, что мы прибудем осматривать его дирижабли?

– Его могли предупредить, – вмешался я, поняв, куда начала клонить Ариадна.

– Предупредить? Хорошо. Но у него же были бандиты-подручные, выколачивающие деньги из его должников. Вооруженные бандиты. Но допустим, он нанял людей со стороны, чтобы нас устранить. Нашел солдат-дезертиров. Солдат, которые были доведены до бунта его же действиями. Которые его ненавидели всей душой. Может, логичнее предположить, что солдат послал кто-то другой? Только вы, Владыко, от меня знали, когда и по какой дороге мы поедем к купцу.

– Дезертиры сказали, что их послал Толстобрюков, – вмешался я.

– Конечно. Чтобы после нашего убийства это смогли прочитать в моих блоках памяти. Итак, вопрос. У кого укрывались дезертиры все это время? У вас, Владыко, в монастыре они укрывались. Далее. Плесневиков замуровали в начале лета, когда эпидемия только разгоралась. Ни Грозов, ни Толстобрюков не знали, сколько она продлится. Не знали, какой она будет, поэтому с их стороны было бы очень странным решением сразу запасти себе плесневиков, смертельно опасных тварей. Кроме того, ведь еще нужны и подельники, в одиночку их не замуруешь. Стоит ли такая игра свеч? И еще. У Грозова нет дирижаблей. Он последний продал за долги осенью. Как же он плесневика бы вывез с завода? Пешком бы повел? Чистяков-Скоблинский отпадает по той же причине. Также его мотив выращивания плесневика неубедителен. Кроме того, он любил Луччевскую, иначе бы первым делом не перенес ее портрет в свой кабинет. А он его именно перенес, портрет был закопчен, а рама несла следы огня. В то время как стены кругом были абсолютно чисты от гари.

Ариадна довольно посмотрела на Владыку.

– Давайте я начну пока лишь с предположений. В начале эпидемии Гнили вы, Владыко, наверняка испытали благоговейный трепет перед тем, сколь страшна и заразна эта болезнь. И задумались, а не послал ли Господь вам шанс защитить свою паству, уничтожив совращающий ее Город-зверь. Вы говорили со своими сектантами и нашли фанатиков, что приняли ваши слова. После монахи отправились в зараженную деревню Тернцы и убедили больных людей бежать из нее. Наверняка напугали бедняг какими-то рассказами о докторах, служащих Сатанаилу и Коту-Катафоту, и о возможности искупить земные грехи жертвою своих жизней для борьбы с греховным городом Петрополисом.