Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 127 – Тимур Суворкин

Лазуриил посмотрел на Ариадну тяжелым осуждающим взглядом.

– Лгать в оправдание? Нет, конечно. Ложь – это грех, раба человеческая Ариадна. А я никогда не совершал в своей жизни грехов.

– Даже когда убили доктора Луччевскую?

– Особенно когда убил ее. Я пришел к ней и попросил молчать об услышанном. Я говорил, что, пожертвовав горсткой людей, что живет в Петрополисе, мы спасем души всего остального нашего народа. Что мы построим Царство света на земле, только если Темное царство падет! – Лазуриил поднялся, и в его глазах точно вспыхнул огонь. – Я говорил Светлане, что люди будут бежать из умирающей столицы в наши общины и становиться такими же, как мы. Мы вновь вспашем поля и дадим жизнь мертвой земле на юге. Петрополис опустеет, словно Рим после вторжения гуннов, и у нас будет время перебороть его яд и очиститься от него.

– Что случилось дальше? – перебила Владыку Ариадна.

Лазуриил тяжело покачал головой.

– Светлана не согласилась. И я вознес над ней нож. И нет в том, что я убил ее, никакого греха, ибо нет никого святее и ближе к Богу, чем я, и не возжелай Господь смерти Луччевской, он бы ниспослал ангела, что остановил бы мою руку, как было уже, когда Авраам поднимал нож, принося в жертву Исаака.

Владыко тяжело закашлялся. На его бороде появилась кровь с серыми прожилками. Но, переборов себя, он вновь распрямился во весь свой немалый рост. Его глаза горели. Он был безумен, и я не мог понять, как не замечал этого столько времени.

Ариадна шагнула к нему и внезапно мягко положила руку на седую голову Владыки. Миг – и железные пальцы вдруг сжались, и механизм резко впечатал затылок Архипастыря световеров в стену.

Странно булькнув, Владыко Лазуриил сполз по стене, оставляя на ней длинный кровавый след.

– Успокойтесь, Виктор. К утру очнется. Я рассчитала силу.

Мы стояли над телом Владыки Лазуриила. Я. Ариадна. Маша. На глазах племянницы сектанта были слезы. Она дрожала и жалась ко мне.

– Я… Виктор, он же… Я же… Я думала, что все, что он про Петрополис говорил, это иносказательно… Господи. Я же его с рождения знала. Господи, там миллионы людей же невиновных, дети, там же дети в столице! Он… Почему так? Он не мог такое натворить. Он же справедливым был! Не злым! Справедливым!

Я крепко обнял Машу.

– Иногда даже самые близкие люди бывают совсем не теми, за кого себя выдают. Особенно близкие люди.

Я осторожно отстранил ее от себя.

– Сейчас нам нужна твоя помощь. Там, на берегу, два скита. Один в бывшей бронебашне главного калибра, а другой под руинами зенитной батареи. Я несколько раз видел безбородых монахов возле них. В каком из них Лазуриил поместил бы плесневика? Как ты думаешь? В бронебашенном или в казематах зенитной батареи?

Маша схватилась за виски. Ее губы задрожали. Я встряхнул ее.

– Маша, соберись. Жизни уймы невинных людей от тебя сейчас зависят. Бронебашенный или зенитный? Прошу, думай.

Маша вздрогнула:

– Ивы в зенитный скит несли. И дядя что-то про небеса в зените говорил. Что через это мир очистится. Там внутри под ним катакомбы. Но есть молельный зал. Иву, наверное, там выставили.

– Оттуда есть выход к причалу с катерами?

– Из каждого скита есть выход к заливу. Постойте, у меня есть планы монастыря и подземелий. Я покажу вам.

– Там может быть опасно.