Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 15 – Тимур Суворкин

Я возмущенно выдохнул, понимая, отчего та сидит в неосвещенной части зала и так сильно злоупотребляет белилами на лице. Моя рука сжалась на подлокотнике.

– Вам, барон, стоит оставить такие манеры у себя в провинции. Здесь, в столице, приличное общество, в котором дворяне умеют себя вести.

– А тебе стоит оставить манеру лезть не в свое дело. – Клекотов дернул один из шнуров около кресла. В комнату вошли несколько слуг с узнаваемой военной выправкой. Без сомнения – охранники барона. Впереди них высокий человек лет сорока, судя по манере держаться – из бывших офицеров, притом строевых. Блеснувший на его пальце перстень подтвердил мою догадку: серебро, голубая эмаль и широкий крест. Архангелоградский воздушный полк.

– Холодов, проведи гостей на выход. – Барон подошел ко мне, нехорошо смотря в глаза. – Жалко, что мы в столице, а то велел бы дать тебе еще плетей с десяток на прощание.

К моим щекам бросилась краска. Я вскочил на ноги.

– Барон. Вы забываетесь. Вы говорите с человеком из рода Остроумовых, что ведет свою историю еще с той поры, когда Небесный град Архангельск стоял на земле.

Ноздри Клекотова вздулись, и его лицо приобрело кирпично-красный оттенок.

– Холодов, – барон повернулся к отставному офицеру. – А ну выстави их за дверь! А если еще раз они сунутся ко мне, реши вопрос подобающе статусу. Пристрели с револьвера. Дело я замну. Тут проблем не будет. Ведь ничего, кроме истории, у благородного рода Остроумовых больше не осталось, верно?

Мы уже направлялись к воротам, когда один из людей в саду вдруг отошел от стоящего возле фонтана огромного парового инструмента и, сбросив кепку, пошел к нам прямо через клумбу с анютиными глазками. Несколько старше тридцати, высокий, с огненно-рыжими волосами и в черной кожаной куртке, обычной для любого механика.

– Папенька не спустил на вас собак? Ничего себе, как вы ему понравились. Поздравляю. – Он протянул мне красную, покрытую ожогами руку. – Орфей Клекотов. Единственный сын того замечательного старикана, с которым вы имели беседу.

– Виктор Остроумов. Это вас папенька так? – Я покосился на его обожженную руку.

– Что вы, это взрыв парового котла. Видите вот тот экспериментальный музыкальный инструмент за моей спиной? На днях его котел изволил рвануть. Впрочем, эти ожоги доставляют мне только радость. Что может быть лучше, чем пострадать за самое любимое дело в жизни?

– За нарушение техники безопасности при подключении котла? – уточнила на всякий случай Ариадна.

– За искусство. За музыку. – Клекотов-младший произнес это слово с таким придыханием, с такой любовью, что я даже немного ему позавидовал.

– Собственно, простите, что отвлекаю, но я подошел, чтобы послушать голосовой аппарат вашей подопечной. Это же модель С.Т.И.М.? Редкая вещица. Ну-ка, вы можете мне что-нибудь спеть? – Клекотов-младший быстро обошел Ариадну и чуть ли не попытался открыть ей рот. – Давайте, механический мой соловей, ну, спойте же. Это не каприз. Мне требуется для работы. Нужно узнать, насколько музыкален ваш речевой аппарат.

– Вынуждена вас разочаровать, я имею речевой аппарат «Рапсода» в его улучшенном варианте 2-бис, который производится на петрополисской фабрике музыкальных инструментов, принадлежащей вашему отцу. Вы полностью знакомы с его музыкальными возможностями.