Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 19 – Тимур Суворкин

Чуть придя в себя, я принялся быстро листать страницы, обдумывая дело Меликова.

– Кажется, будет сложнее, чем думалось, – наконец прервал я молчание. – Допустим, что у нас есть одержимый пытками душегуб, но с подозреваемыми все не сходится. Клекотов-старший кандидат идеальный…

– Но Меликова видели уже после того, как его выпороли люди барона. Отпустить его и снова похитить – странная логика, но мы можем не знать всех событий.

– Есть Клекотов-младший, которому на момент тех событий было восемнадцать лет. Он производит странное впечатление. Хотя на балу, судя по свидетельствам очевидцев, не был.

– Я плохо пока понимаю людей, но загруженные в меня данные из учебников по психиатрии говорят, что люди, как правило, имеют только одну манию. А Клекотов-младший, похоже, всецело отдался музыке.

– Верно… Кто дальше? Попечитель столичного учебного округа Кирилл Крестопадский. Блестящий послужной список. Несколько медалей и орденов. Признаться, тут не вижу никаких зацепок. Разве что любил в детстве мучить животных, но к делу это не подошьешь.

– Однако замечу, что он также был на балу.

– Не поспоришь. Дальше… Григорий Холодов. Начальник охраны. Человек военный… Такой убьет легко. Однако на балу не был. Да и, в конце концов, он не похож на человека, что будет убивать ради забавы.

– Виктор, вы ограничиваете ваши допущения лишь одним мотивом. Это неправильно в данной ситуации. Абсолютно неясно, почему после четырех убийств с особой жестокостью душегуб прекратил убивать, а если не прекратил, почему мы не имеем иных трупов? Если жертв только четыре, возможно, их убили по какой-то иной причине?

– По какой? Историки нашли клад Петра Третьего, посвятили в это актрису театра и учителя музыки, а после Григорий запытал их, выведывая место клада? Звучит как-то глупо.

– Возможно, вы правы. Но замечу, что у Холодова все равно могут быть сильные проблемы с психикой. При том, какими зверствами занимался Архангелоградский воздушный полк в прошлую войну…

Я стукнул по столу, резко обрывая Ариадну.

– Архангелоградцы были героями. Ты не была там.

– А вы, Виктор? Вам и вовсе в то время было девять. – Ариадна вдруг замолчала, и в ее голове еще громче защелкали машины.

Я отвернулся, непроизвольно притрагиваясь к старым ожогам под рукавом мундира. Передо мной снова встали затянутые в огонь улицы Небесного града Архангельска и десятки плывущих над домами дирижаблей, пылающих, словно огромные китайские фонари.

– Вернемся к работе, – наконец сказал я. – Помимо этой троицы есть еще баронская дворня. Бо́льшая часть прислуги во дворце набрана уже в Петрополисе, но одиннадцать человек из них старые слуги, что находятся при Клекотовых более чем десять лет. Это два повара, старшая горничная, камердинер и семеро охранников. Все стражники из солдат и унтер-офицеров Архангелогородского воздушного полка. Каждого из них нужно проверить. И проверить так, чтобы не узнал барон, иначе поднимется такой скандал, что прах наш развеют по ветру. Кроме того, нужно узнать, где был каждый подозреваемый в ночь смерти Меликова. Но главное, нужно попробовать поговорить с женой барона – может, она расскажет о том, что происходит в их доме.

– И как же вы застанете ее одну?

Я задумчиво погладил подбородок.

– Будем придумывать, Ариадна, будем придумывать.