Книга Проклятие дома Грезецких, страница 115 – Тимур Суворкин

Рабочие в таких драках уже давно не ограничивались булыжниками и камнями. Огнестрельное оружие им было достать непросто, но для сражений в узких коридорах и тесных фабричных дворах оно и не требовалось. В обороне против не имеющих брони солдат и полицейских в ход обычно шли булыжники, ломы и кувалды, а также заточенные на станках здоровенные рессоры, оставляющие после ударов чудовищные раны. Другое дело, когда на разгон протестов бросали жандармские части, облаченные в кирасы и полное защитное снаряжение. Тогда в ход и шли заточенные прямо на заводских станках напильники, идеально подходящие для того, чтобы проникнуть в щели между бронепластинами или в не защищенные доспехом части тела – например, подмышки, удар в которые был почти всегда смертелен, – собственно, поэтому такие заточенные напильники в шутку и назывались «градусниками».

– Неприятная самоделка. – Я внимательно оглядел напильник. – Сделана на скорую руку, но достаточно качественно. Однако посмотрите, что самое интересное, он же весьма сильно проржавел. Явно долго лежал без дела.

Ариадна улыбнулось мне и кивнула:

– Скорее всего, не просто лежал. Он был брошен, притом, судя по ржавчине, думаю, брошен он был с год назад или даже больше.

Я взял заточенный напильник в руки.

– На свалке такая вещь лежать не могла – мальчишки бы утащили ее первым делом. Продаваться в лавке старьевщика тоже. За «градусник» – запросто можно сесть. Бандиты тоже с таким не ходят – в драке с человеком без доспеха такой стилет проиграет ножу.

– Значит, та, кого называют упырицей, взяла это оружие там, где оно было оставлено, – на заводе, где жандармы разогнали забастовку. При этом оружие могло там лежать лишь в одном случае – если после столкновений с рабочими завод был закрыт. Думаю, это не самая частая ситуация для Петрополиса. Верно?

– Считаешь, что она укрывается на заброшенном заводе?

– Вымазанная углем и ржавчиной одежда – раз. Подобранный напильник – два. Слащин говорил о скрывающей лицо грязной марлевой повязке, какую обычно носят рабочие, – три.

Я улыбнулся. Ариадна была как всегда права. Парослав Симеонович направил агентов в архив, запрашивать списки закрытых, а также заброшенных заводов в районе Чекуш, а также сверять этот перечень с предприятиями, где в последние несколько лет происходили разгоны забастовок жандармами.

Я же отправился спать в кабинет, ибо за окном уже теплилось утро, и мне было отчаянно необходимо восполнить силы.

Парослав Симеонович был милостив, поэтому будить меня велел лишь во втором часу дня. Агенты к тому времени еще работали в архивах.

Я позавтракал, вернее, пообедал. Затем занялся Ариадной.

Застелив стол старым выпуском «Полицейских ведомостей», я раскрыл ящик с инструментами и достал нужные банки.

Усадив напарницу в кресло, расстегнул воротник ее мундира и аккуратно, легкими движениями начал втирать в ее бронзовую шею шлифовочную пасту.

– Виктор, бросьте, это всего лишь царапина, она не повлияет на мое функционирование, – произнесла Ариадна, когда я принялся обрабатывать оставленный напильником упырицы удар.

– Не беспокойся, это действительно царапина, и я просто ее уберу. Будешь как новенькая. – Я взял войлочный диск и принялся заглаживать след. – Но на сантиметр выше, и напильник бы разломал биофарфор.