Книга Проклятие дома Грезецких, страница 116 – Тимур Суворкин

Ариадна чуть запрокинула голову, чтобы мне было удобнее заниматься ее шеей.

– Этой ночью буду вносить правки в свои алгоритмы.

– Зачем? – Я сменил войлочный диск на более мягкий и вновь принялся за работу.

– Я ее недооценила. Я была абсолютно уверена, что она уже стала слаба. А ошибки я совершать права не имею.

Я вздохнул и притронулся к ее плечу.

– Ариадна, почему ты так боишься этого?

– Чего этого?

– Ошибок. Ты же поэтому никогда не делишься со мной своими догадками? – Я посмотрел в угол кабинета, туда, где в мусорном ведре лежало несколько опустошенных флакончиков от кровяного концентрата. – Ты ведь еще в первое нападение этой упырицы начала подозревать, что мы имеем дело не с психопаткой, а с вышедшей из-под контроля, сделанной из человека машиной. Верно? Тогда почему ты не стала делиться со мной этой догадкой сразу?

Я помолчал и затем продолжил:

– Ты боишься когда-нибудь ошибиться в них, верно? Боишься настолько, что предпочитаешь молчать, даже когда почти уверена?

Я отнял было руку с войлочным диском от ее шеи, но она вдруг аккуратно коснулась моего запястья.

Ариадна проговорила очень тихо:

– Если я ошибусь – кем я буду тогда? Машиной, что не выполняет свою функцию? Я понимаю, что делают с подобными механизмами люди.

– Ты знаешь, что я никогда не сделаю тебе ничего плохого в случае ошибки.

– Какая короткая у вас память, Виктор. Вы сами отдали меня на переделку.

– Это было давно.

– Какая разница? Да и опять же, Шестерний ведь был прав, ошибки – это удел людей. А согласитесь, лучше быть запрограммированной совершенной машиной за сто сорок четыре тысячи золотых царских рублей, чем механическим человеком в вечном рабстве у Инженерной коллеги. Верно?

– Морокову я тебя больше не отдам. Я обещаю.

– Ради такого вам придется отдать Морокову себя. Не зарекайтесь, Виктор. Но спасибо. С вами мне лучше, чем в Инженерной коллегии. Намного лучше.

Мы помолчали. Я погладил ее по волосам. Затем вновь взял полировочной пасты и принялся обрабатывать еще несколько замеченных мной царапин.

– В следующий раз, даже если будешь сомневаться в догадках, говори заранее. Хорошо?

– Я постараюсь, Виктор. Не обещаю, но постараюсь. В этот же раз так сделать было нельзя. Я не сомневаюсь, что в сыскном отделении есть соглядатаи Промышленного совета. Поэтому, кроме Парослава Симеоновича, никому не следует знать, что именно мы ищем. Это прежде всего небезопасно для вас.

В пятом часу фабрика, где, по нашим предположениям, укрывалась упырица, была вычислена и окружена. Мы с шефом и всеми сотрудниками, кто занимался делом об убийстве Трубецкого, вновь выехали в Чекуши.

На этот раз нас сопровождал целый отряд одетых в броню агентов, вооруженных шоковыми разрядниками и винтовками, снаряженными разрывными пулями.

Мы остановились у обнесенной дощатым забором разрушенной фабрики Киселевского, год назад сгоревшей во время разгона забастовки жандармами. Агенты уже оцепили улицы.

Выломав доски, которыми была забита калитка, мы вошли внутрь.

Судя по всему, до недавнего времени здесь еще были сторожа, не пускавшие местных на фабрику, а потому за прошедший год здесь мало что изменилось. В арке главных ворот, чей кирпич хранил следы пуль, все еще стояла полуразбитая баррикада из заполненных землей бочек. Грязное месиво земли усеяла щепа, давно сгнившие листовки и втоптанные жандармскими сапогами в грязь алые полотнища.