Книга Проклятие дома Грезецких, страница 49 – Тимур Суворкин

– Виктор, как мы вас рады видеть. Я много о вас говорил Григорию. – Мороков улыбнулся. Григорий Евклидович нет.

Его ясные, глубоко посаженные черные глаза были пронзительны. Они мгновенно впились в меня, словно булавки, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не отвести взгляд.

Мороков вновь нарушил молчание и указал на Ариадну:

– Вы меня простите, Виктор, тут накладка вышла. Шеф жандармов, оказывается, только к пяти подъедет. Обидно. Как я так ошибиться мог? Пока время есть, я, пожалуй, любезнейшему моему другу Григорию Ариадну продемонстрирую. Думаю, полчасика мы ее посмотрим, верно Григорий, друг мой?

Мороков выжидательно посмотрел на Шунгитова. Тот чуть улыбнулся графу и утвердительно кивнул.

– Тридцать минут. Этого хватит, – согласился он. – Простите, Виктор Порфирьевич, разговор у нас с графом будет конфиденциальный. Вас пригласить не можем.

Серафим Мороков улыбнулся придворному кибернетику еще более любезно, а затем повернулся ко мне:

– Не беспокойтесь, Виктор, вернем вам механизм в целости и сохранности. А вы пока в машинный зал проходите. Через полчаса мы за вами пришлем человека. Заодно и наш добрый друг Белоруков присоединится. А вы пока не тратьте время впустую. Посмотрите, как у нас тут работы идут.

Новая заговорщицкая улыбка.

Повинуясь жесту графа, Ариадна послушно шагнула к Морокову, а я, донельзя озадаченный происходящим, направился в машинный зал.

В центре огромного помещения были расставлены громоздкие серебряные ковчеги, скрывающие в себе вычислительные мощи. На темных стенах мерцали данные, выводимые с них световыми проекторами. Зал был почти пуст. Лишь двое гренадеров замерли у дальнего выхода, да на строительных лесах под потолком монтировали кабеля десяток инженеров. Кроме того, внизу, возле большого, явно недавно установленного здесь ковчега стояла одна из работниц, просматривая данные, выводимые проектором на крашенную грифельной краской стену. В мощных защитных очках, кожаной куртке и волчьей шапке, положенной по должности придворным инженерам, она покуривала сигарету, с раздражением просматривая длинные столбики цифр.

Имея уйму времени, я подошел посмотреть, в чем проблема.

– Производительность упала? –Я взглянул на выводимые проектором данные.

– На нулях почти. – Девушка затянулась папиросой и постучала по клавиатуре. – Вчера на тестовом стенде идеально работало, а как утром сюда их смонтировали, так все. Отказ за отказом.

Я поглядел на подключенную к вычислительным мощам аппаратуру.

– Переосвящать пробовали? А включить и выключить? – предложил я самые основные решения.

Судя по раздраженности взгляда, которым меня наградила работница, это уже было сделано, и не раз.

– Могу взглянуть, вы позволите? – Технику я обожал, а уж вычислительные мощи и вовсе были темой моей дипломной работы в духовно-механическом училище.

– Да оставьте, тут сам Шунгитов был. А с ним лучшие инженеры Морокова. Ничего сделать не смогли.

– И все же позвольте. Мне, право, интересно взглянуть. – Я шагнул к машине и осмотрел конструкцию.

На первый взгляд, все было идеально. Прикрыв глаза, я прислушался к перезвону серебряных шестеренок. Тональность звучания была верной. Странно. Затем я оглядел разностно-интегральные машины – все безупречно. Индикаторы горят где надо, лампадки тоже. Пламя свечей триодных ламп нужной длины. Паразитных колебаний огня не наблюдается. Значит, с духовной частью машины все точно в порядке. Я осмотрел флогистонный блок питания. Нужную энергию выдает. Что за глупость, почему же тогда производительность у машины почти на нуле?