Онлайн книга «Проклятие дома Грезецких»
|
Завязался разговор. В отличие от сестры и Феникса Платон Альбертович абсолютно не был расстроен смертью Жоржика. Пара дежурных фраз, вот и все, чем он удостоил погибшего. Да уж, вот так брат. Беседовал профессор исключительно про политику. Много выспрашивал нас о случившемся убийстве Зареносцева и том, надежна ли охрана императрицы. – Поверьте, и года не пройдет, прежде чем Промышленный совет решится взять власть. Что мы будем делать тогда? – мрачно спросил Платон Альбертович. Между тем пришло время перемены блюд. Шестерний подал дымящуюся паром уху по-царски. Собственно, из-за этого все дальнейшее и произошло. С удовольствием съев несколько ложек ароматного супа, Феникс вдруг остановился и напряженно уставился к себе в тарелку. Вид у изобретателя был такой, будто вместо стерляди там плавала как минимум дохлая крыса. – Это что такое? – прошипел он, рассматривая содержимое ложки. – Ушица ваша любимая. Стерляжья. По-царски, – радостно прогрохотал робот. – Ах, ушица? А скажи мне, кто в эту ушицу картошку резал. Ты? Я же по оковалкам этим вижу – ты ее резал. – Именно так. Я пришел на кухню и решил помочь. Ведь труд облагораживает человека! – прогрохотал Шестерний. – Ах, вот оно как. – Что-то не так? – Не так? Ты зачем картошку зеленую в суп кинул, болван чугунный? – А она была зеленая? Простите меня, я не различил. – Робот робко уставился в суп. – Вы же знаете, у меня некачественная оптика. Я давно просил ее обновить. – Некачественная? Как Библию по ночам читать, так у него сенсоры нормальные, а как картошку чистить, так нет! Господи, одно счастье в жизни, ухи нормальной поесть после работы! И того лишили! – А ну успокойся, – одернул брата Платон Альбертович. – Ты нас позоришь. – Я вас позорю? А кто скамейку у пруда вывернул? Кто на прошлой неделе крышу моего ангара проломил, когда на звезды полез смотреть? Кто с криком: «Человеку свойственно ошибаться!» кувалдой нам беседку разломал в прошлом месяце? Кто вчера на моих чертежах свое лицо намалевал и в нашей картинной галерее повесил? Нас позорит этот идиот, как вы не понимаете! – Вы ошибаетесь. Я не идиот. Я ограниченно умный. Так Альберт Клементьевич говорил, – с огромной важностью произнес Шестерний. – Вот почему мы тебя на детали не разобрали еще, ну ты объясни? – Потому что в глубине души вы меня любите? – с надеждой предположил Шестерний. – Хлам устаревший, – процедил Феникс. – Я клянусь – отключу тебя к чертовой матери. – Никто не отлючит Шестерния! – рявкнула Ника, вскакивая с места. – Шестерний – член нашей семьи! И если еще раз услышу такие слова, то помоги тебе сибирские боги! Младший из Грезецких насупился. – Нет, Ника, ну признай, толку с Шестерния ноль, а содержать его дорого. Десять тысяч в год уходит. Да и к тому же – мы великая династия изобретателей. А он устарел. Он неуместен здесь, – продолжил гнуть свое Феникс. Ника сказать ничего не успела, к Фениксу повернулся раздраженный Платон Альбертович: – Шестерний – память о нашем отце. Он неуместен? А знаешь, что еще неуместно в нашем доме? Хочешь, подскажу? Срамолеты в нашем доме неуместны! Проклятье! Великая династия изобретателей! И ты такое творишь! Ты же предков позоришь, Икар недоделанный, чертолетостроитель чертов! – Это называется аэролет! – Феникс вскочил, опрокинув чашку с кофе прямо на белую скатерть. – Я требую уважать мой труд! Я будущее творю! Дайте мне двадцать лет – и все забудут про дирижабли. Все небеса планеты будут принадлежать только аэролетам моей конструкции! |