Книга Гигахрущ, страница 63 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Ты с библиотекаршей Зиночкой стоишь на краю гигантской каверны. Здесь нет ни лестниц, ни перекрытий. Только гигантский, тянущийся на многие тысячи этажей провал, бесконечные стены которого уходят в непроглядную мглу в высоте. Там наверху горят фиолетовые огни и бьют зеленые молнии, парят невообразимые твари, которым нет места даже в реальности Гигахруща, и клубятся полнящиеся мириадами глаз облака.

Вы в ужасе смотрите вверх. Однако ты прошел через слишком многое, чтобы повернуть назад. Ты должен узнать что такое ГОСТ, и если для этого понадобится полезть прямо по стене каверны, ты сделаешь это. Ты шагаешь вперед, но затем оглядываешься на Зиночку. Ты понимаешь, что путь вверх будет дорогой в один конец. И такого конца ты для нее не желаешь.

Ты отдаешь ей бесценную коллекцию советских значков, а затем подходишь к ней ближе и гладишь по волосам цвета концентрата «медовый». Смотришь в ее полные слез глаза. Не выдерживаешь.

Ты прижимаешь Зиночку к себе. Изодранные пальцы рвут застежки химзы, и вскоре ваши тела сплетаются, как плоть в тумане самосбора, а жар ваших прикосновений сравним лишь с температурой пламени ранцевого огнемета «Костерок».

В тот пересменок ты любишь Зиночку так, что она трижды нарушает тишину в библиотеке.

Однако в начале новой смены вы все равно прощаетесь. Уже навсегда. Ты говоришь скромной библиотекарше, что никогда ее не забудешь, но она обязана вернуться домой и жить своей жизнью, а твой путь предназначен лишь для тебя. Ведь это ты должен узнать, что такое ГОСТ.

На ее глазах слезы. На твоих тоже. Но ты все равно начинаешь восхождение.

Бетон крошится под ногами, торчащая арматура предательски гнется в руках, но ты продолжаешь лезть.

Ты питаешься растущей на бетоне алой плесенью и яйцами крылатых тварей, что вьют гнезда в уступах каверны, ты пьешь ржавую воды из разорванных труб и солоноватую жидкость из выколотых глаз наползающих на тебя туч.

Ты карабкаешься все выше, теряя счет и пространству, и времени. Кожу твою выжигают зеленые молнии, ты глохнешь от рокота парящих в пустоте древних богов и теряешь зубы в схватках с их крылатыми приспешниками. Борода, которой зарастает твое лицо, становится седой.

Проходят циклы.

Судорожно хватаясь за остатки перекрытий, ты вползаешь на нужный тебе этаж. Оглядываешься. Видишь гермодверь с номером 756-А. Открываешь ее.

Перед тобой комната, освещенная изумрудным сиянием. Единственный выход отсюда – огромная герма в противоположной стене. Единственные предметы здесь – стол из бурого мрамора, на котором лежит книга в обложке из человеческой кожи. Ее название написано на мертвом, давно забытом языке. Раскрыв ее, ты листаешь страницы и вдруг видишь выделенные кровью слова. Перечитываешь их несколько раз. Осознаешь смысл. Разражаешься истерическим хохотом.

Ты хохочешь долго, очень долго, хохочешь до слез, до хрипа, до кровавой пены на твоих губах. Не прекращая хохота, ты идешь к стене, где высится знакомая тебе алая герма.

Ты истерически хохочешь, когда крутишь вентиль. Хохочешь, когда, открыв герму, проходишь прямо в кабинет Скабабова, где тебя уже ждет главный гостописец со своей дочерью и всеми замами.

Здесь почти ничего не изменилось, только дочь Скабабова Леночка уже успела стать совсем взрослой девушкой.