Книга Пусть всегда будет атом, страница 120 – Тимур Суворкин

Самые идейные отряды были перемолоты в боях с успевшим подойти к городу подкреплением, а самые безыдейные разъехались по округе, грабя деревни и села. В лагере, замкнувшем кольцо вокруг Краснознаменного, начинались болезни, а в округе все чаще появлялись местные партизаны и прекрасно обученные диверсионные группы, хорошо вооруженные и поддерживаемые танками Т-72. Одни люди говорили, что военных прислал союзный Ростов-на-Дону, другие, что это наемники из северных городов, нанятые за немалые деньги купцами Перегона, а кто-то и вовсе шептался об организации АТОМ, но как бы то ни было, из-за подошедших танков почти вся артиллерия, что раньше долбила по городу, теперь была привлечена для отражения атак бронетехники.

Первые наемники начали бежать из лагеря Тарена Саидова сразу после его ранения, оставляя посты и уходя в Пустоши. Затем ночами стали сниматься небольшие отряды. Щелкали выстрелы ТТ, отсчитывая жизни пойманных дезертиров, стучали пулеметы вслед уходящим, но армия таяла с каждым часом. Сейчас, две недели спустя, лагерь стали покидать уже не только солдаты, но и командиры, уводя в степь КАМАЗы груженые добытым в грабежах добром. Вытертые ковры и уцелевшие телевизоры, лампы и ящики консервов, визжащие свиньи и довоенная мебель, токарные станки и инструменты, рулоны тканей и набитые золотом и серебром шкатулки все это было свалено в кузовах спешно уезжающих обратно на юг машин.

Каждый вечер Тарен Саидов проводил в своем обитом бархатом штабном вагоне и, не обращая внимания на боль от незаживших ран, все перекладывал и перекладывал искалеченными пальцами военные карты, словно пытался с их помощью разложить на столе пасьянс. Пасьянс не складывался. До утра горел свет, а затем бензиновый барон с бранью разгонял генералов и хромая уходил к себе в купе, где забывался тяжелым, наркотическим сном, под ласковый шепот женщин своего гарема.

Атаки на город провалились одна за другой. Не хватало и людей и снарядов, а за разбитыми пушками стенами горожане успевали сооружать баррикады, и взобравшиеся в проломы боевики встречались ружейно-пулеметным огнем, от которого не было спасения. После третьей по счету попытки взять стены Краснознаменного, Тарен Саидов окончательно исчерпал все возможности для штурма города. Армия разлагалась и таяла: броневики раннее обвешанные от осколков мешками с песком, теперь красовались узлами с тканями и бельем, а к противокумулятивным сеткам были приделаны самодельные клетки с курами и гусями, начиналось пьянство, и дикий еженощный разгул, с захваченными в плен рабынями. Приказы бензинового барона больше не исполнялись, и каждый полевой командир начинал творить то, что хотел он сам.

Между тем дела продолжали ухудшаться, Перегон выслал отряды на помощь Краснознаменному. Партизаны громили обозы, везущие в лагерь еду, а банда Графини охотились за идущими к работорговцам боеприпасами. Бригада Заводских в одну из ночей на плотах переправилась по реке и пополнила гарнизон города. Действующие против баронов танки во время одной из атак уничтожили склад боеприпасов и несколько крупнокалиберных пушек. А сухогруз из Трудограда, который Тарен Саидов надеялся использовать для речного десанта, судя по сообщениям шпионов шел к городу уже под красным флагом.